Пожалуй, в истории музыки нет более исполняемого и массово узнаваемого произведения, чем бетховенская 14-я соната, открывшая собой эпоху романтизма. За двести лет, минувших со дня ее сочинения, она не утратила своей весенней свежести и сладкого аромата. Между тем шедевр Бетховена завоевывает вновь и вновь сердца слушателей под «фальшивым» названием, о котором, по-видимому, сам его автор, посвятивший эту, по его собственному замечанию, «quasi una Fantasia» — «как бы фантазию» своей возлюбленной, графине Джульетте Гвиччирди, и не думал. Псевдонимом «Лунная», под которым большинство любителей музыки знает 14-ю сонату, она всецело обязана поэту Рельштабу, окрестившему ее так в порыве экзальтации. И хотя некоторые музыковеды считают, что название «Лунная» ни по характеру, ни по смыслу не подходит ни к одной из трех частей сонаты, упомяните его в разговоре с рядовым слушателем, и он тотчас напоет вам основной мотив ее первой части.

Поразительно то, что это произведение Бетховена чрезвычайно популярно не только в Европе, но и в странах Азии, хотя для восточных слушателей, привыкших к иной темперации и гармонии, музыкальная логика европейских композиторов далеко не всегда понятна. Любопытно, что Бетховен, в отличие, скажем, от Моцарта или русских композиторов, в своем творчестве никогда не обращался к образам Востока, и это делает широкую известность «Лунной» сонаты в Азии еще более примечательной.

Скорее всего, не последнюю роль в этом также сыграла метафора Рельштаба. Луна — один из центральных образов восточной поэзии, в которой она ассоциировалась с загадкой и выступала символом мистической красоты. С ночным светилом связано, кстати, и происхождение многих восточных женских имен. Например: «Махсаа» — похожая на луну, «Махтаб» — полнолунная, даже имя «Шехерезада», ставшее символом арабской красоты и женского совершенства, означает «Родившаяся из луны». Показательно, что на Востоке очень часто красоту девушки сравнивают именно с полной луной, то есть такой, какой мы видим ее на небе в 14-ю ночь лунного календаря. Вот и судите, так ли уж случайно сонату, пронумерованную композитором цифрой «14» и посвященную им своей весенней фее, называют «Лунной»? И не коварная ли царица Ночи, с которой связано так много мистических суеверий и фатальных предчувствий, виновата в том, что любовь Бетховена к Джульетте Гвиччирди так и осталась трагически безответной?

Так или иначе, но в медитативной мелодии «Лунной» сонаты восточные слушатели различают не просто красивую музыку, так прельщающую в ней европейцев, но печальную и нежную историю любви. Вроде той, о которой писал великий персидский поэт Хафез: «Как только я увидел твое лицо, похожее на луну в ночи твоих волос, ночь для меня стала светлой, как день».