«— Здоров, Дмитро, закрывай дверь, заходи!

— Тут в тебе хлопці…

— Я с удовольствием тебе всегда помогал, но в той ситуации, которая сложилась после твоих «кассетных развлечений», больше этого не будет… Я в таких вещах не участвую, ни х…я. Все, п…ец! Я не хочу связанным быть даже приблизительно с вашими делами…

— А що так не подобається?

— Мне категорически не понравилось то, как вы действуете, меня откровенно пугает то, что ты еще можешь вытворить завтра… Я не хочу быть связанным ни с тобой, ни с тем, кто за тобой стоит…

— Та ніхто за мною не стоїть…

— Да х…й вас знает, кто за кем у вас стоит… Завтра ты еще что-нибудь вытворишь по заданию…

— Я нічиїх завдань не виконую…

— А я думаю, выполняешь… Мне абсолютно все равно — выполняешь ты задание, не выполняешь, мне все равно, что вы будете делать — ты меня только в это говно не втаскивай…

— А що вас так налякало?..

— Меня вообще мало в этой жизни пугает… Меня просто на километр, на десять километров возле вас не будет. Я вам не нужен, чего вы ко мне дое…ались, опять разработки? Я не знаю — заказывал тебе кто-то это, не заказывал, сам ты это придумал — мне пое…ать. Все чудесно знают, кто тебе это заказал, но мне тоже пое…ать. Я не хочу ни с кем связываться, даже с теми, кто тебе это заказал, — тоже не хочу!

— Я замовив ці плівки, тільки я!..

— Это ты в прокуратуре рассказывай, я ж не следователь. Даже если рассказывать будешь — видишь, я уши закрыл, не хочу слышать…

— Так що ви від мене хочете?

— Я от тебя вообще ничего не хочу — обещал с тобой встретиться, вот и встретился.

— Я зробив те, що вважав за потрібне…

— Правильно, и это твое дело… А моя фамилия не Понамарчук, а Рабинович, и поэтому мне надо быть аккуратнее во многих вопросах. В отличие от вас, я не иду на выборы.

— Так ви не хочете, щоб і я пішов?

— Это вы сами между собой разбирайтесь — кто у вас и куда идет. Я только знаю, куда бы я вас всех послал… Я считаю, что вся ваша предвыборная кампания теперь — бесперспективна, тебя использовали.

— Може, помиляєтесь, і це не так? Може, ви невірно думаєте?

— Какая тебе разница, что я думаю? Дима, ты меня еще вчера достаточно сильно напугал. Начиная от твоего неожиданного приезда в ресторан, где тебе надо было обязательно со мной рядом засветиться, как я подозреваю, не просто так…

— А чому це вас налякало, я ж сказал, чому я приїхав… Я що, не можу приїхати — і сісти поруч?

— Меня это напугало. Потому что мне показалось, что меня втягивают в провокацию, в которой я участвовать не могу и не хочу… Я после этого могу тебе сказать одно — в этот офис ни ты, ни твои друзья по партии с завтрашнего дня не войдут никогда. Я до выборов с вами всеми вообще не общаюсь…Что бы ты мне ни рассказывал, я прекрасно знаю, что это замовлення, я догадываюсь, чье это замовлення, может быть, это замовлення кому-то и на пользу — но я ничего об этом знать не желаю!

— Хто ж, ви думаєте, мені це замовив?

— Я считаю, что в конечном итоге это вмешательство во внутренние дела Украины зарубежного государства. Точно так же, как невозможно было прослушать Президента какому-то вонючему майору. Но это не мой вопрос… А вот это, я думаю, работала серьезная служба, и не украинская. Но, конечно, при посредничестве местных товарищей… Но служба не украинская, это точно. У наших на это, по-моему, ни денег нет, ни х…я!.. И поэтому это еще опаснее.

— Ви помиляєтесь!..

— Послушай, я не политик. Есть Служба безпеки, прокуратура, пусть они разбираются…

— Не треба поспішати, треба все розміркувати!..

— Послушай меня, если бы я знал когда-нибудь в кошмарном сне, что Понамарчук выйдет с какими-то кассетами, я бы всех вас выгнал отсюда к е…ной матери, и х..й бы ко мне кто-то подошел… А вообще, чтоб ты знал, что общество наше дошло до такого порога, что любой компромат, если его выбрасывают, становится компроматом на того, кто его выбрасывает… Я прошу и тебя, и вас всех об одном — забудьте дорогу в мой офис до конца выборов… Дима, я тебе лично ничего плохого не сделал, ничего у тебя не украл, не обманул, не подвел? Правда?

— Так!

— Ты пришел ко мне как нормальный человек, я знаком с вами много лет, для меня Рух всегда был нормальным движением. Я всегда великолепно относился к Вячеславу Максимовичу, когда ты с ним ко мне приходил, я старался вам помогать и никогда в жизни, и ты это знаешь, не попросил у Вячеслава Максимовича решить для меня за это какой-то вопрос. И у тебя не просил! Я никогда в жизни не ставил условие: вот, я вам сделаю — а вы сделайте мне! Я просто считал и считаю, что Рух — это правильно! Да и судьба сводит… Чорновила я принимал еще в Харькове, когда еще не знал, что такое Киев…

— Так я ж там теж був…

— Тем более… И поэтому у меня в отношении вас, конечно, есть какой-то ностальгический момент. Я тебе больше того скажу: участие в выборах в нашей стране для бизнеса является важным моментом, но только с чистой структурой… А Рух был самым чистым и самым правильным движением… А сегодня вы меня стравливаете с людьми, с которыми я не хочу ругаться. Для меня и Ющенко, и Омельченко — абсолютно порядочные люди. И единственное желание, которое у меня остается, — послать вас на х…й и еще под сраку вам дать!.. Но я поступлю так, чтобы ни через год, ни через пять никто из вас не мог сказать, что я поступил подло… Потому что я — порядочный человек! А это — не моя война, е…тесь сами!

— Ви дуже все близько до серця сприймаєте, це — політика, а я вважаю, що я дію правильно!

— Вот и действуйте, а я ж вам не нанимался! Вы работаете с группой Гельмана — и работайте, они наняты за деньги…Если бы вы наняли меня — другое дело, вы бы сказали: мы тебя нанимаем, даем миллион долларов, я бы, наверное, рассмотрел ваше предложение… Но я вам не нанимался, я вам не марионетка! Я ни у кого в слугах не хожу! А втравливать меня просто так, как болвана, что люди, которые мы знаем оба, придумали — да пошли вы все на х…й! Все, до мене питання є?

— Немає!

— Ну, раз немає, то зовсім все!..»

Если у кого-то из героев беседы появится желание подать на нас в суд или поставить под сомнение достоверность пленок, мы готовы передать независимой экспертизе имеющиеся у нас материалы на проверку. Однако нам кажется, что участники разговора от него открещиваться не будут.

Что же касается известных в нашей стране специалистов по различным провокациям и первому, и второму «кассетным сканадалам», сожалеем, но у вас теперь — проблемы...