Колесящий по городам и весям с новой гастрольной программой «Superstar Сердючка» Театр Андрея Данилко словно предлагает своим зрителям знакомое по детским журналам неприхотливое развлечение «Найди десять отличий», хотя предусмотрительно не оповещает их об этом. Однако, купив билет, поклонники таланта создателя Верки Сердючки и «СВ-шоу», а пуще всего самые преданные из них, должны испытать досаду: их мастерски надули. Ведь как ни тщись, а при сличении «Superstar Сердючки» с прошлогодним шоу Данилко «Я — революция» обнаруживается их почти полная идентичность. Кроме «косметического» обновления некоторых номеров и незначительных вариаций в структуре, программа не претерпела практически никаких изменений, включая предваряющую ее авторскую ремарку, в которой жанр своего выступления Данилко определяет как китч.

Разумеется, он лукавит. Ну в самом-то деле, даже сознательно ориентируясь на публику не слишком утонченную, не будет же артист утверждать, что его творчество представляет собой откровенную безвкусицу и пошлость. Думается, что будь Данилко чуть грамотнее, он бы причислил и изобретенный им образ Верки Сердючки, и свои скетчи к прославленному постмодернистами кэмпу — изощренной пародии на китч, требующей от автора, к слову говоря, безупречного чувства меры и стиля. Впрочем, может быть, «народный кумир» о кэмпе и слышал, но просто не хочет пугать свою публику чересчур мудреными терминами. Ведь, что ни говори, а безыскусная, как веник, доходчивость является важным фактором его имиджа. Принесшая ему популярность героиня тем и симпатична поклонникам артиста, что воспринимается ими по-свойски, как утрированный персонаж толпы, чуть вульгаризированное выражение соседки по электричке или базарному ряду. На этом узнавании, простонародности Данилко, по сути, и паразитирует. Примечательно, что и в сюжетах своих миниатюр он обращается к проблемам, что называется, злободневным: тут вам и невежественные преподаватели средней школы, вынужденные зарабатывать на жизнь торговлей; и передряги солдата-срочника; и обличение лицемерных отношений в творческих «террариумах единомышленников»; и национальные особенности секса по-постсоветски. Однако гражданская сознательность и известное мужество в выборе тем для миниатюр оборачиваются у Данилко полнейшей фикцией. Он не столько обнажает скрытые общественные язвы, сколько радостно расковыривает давно выставленные напоказ социальные уродства, старательно поливая их при этом прогорклой «клубничной» эссенцией сальностей и шуток самого низкого пошиба, предлагая зрителю вместо саркастической насмешки животный смех, беззубый и беззлобный. И, кстати, самоутешительный для публики.

В качестве характерного примера можно привести ерничанье актера по поводу украинского национализма. Своим противникам, обвиняющим Сердючку в «паплюженнi рiдної мови», Данилко отвечает парой реплик одной героини, некоей учительницы, упрекающей своих коллег в недостатке патриотизма на том основании, что те поют «Подмосковные вечера» и показывают своим ученикам на карте столицу России. Этот штампованный гротеск отличает практически каждый номер программы, где обличительный гнев на поверку оказывается банальной вульгарностью: торговки-педагоги солидарны с товаркой, утверждающей, что «Горе от ума» написал Пиквик; солдат-«дух» со скорбным видом замечает в письме родным, что узнал, что такое настоящая мужская дружба («два раза узнал»); Верка Сердючка мечтательно интересуется у подруги, где она раздобыла армян, которые «прямо, как вечный двигатель»; балерина лебезит перед хореографом, превознося те места из его спектакля, которые только что поносила за его спиной; танцор жеманно кривляется и манерничает, всем своим поведением иллюстрируя расхожий стереотип, что «все балетные — голубые». Во всем этом изрядно заплесневевшем эстрадном фольклоре (где и солдат, и учительница Надежда Константиновна, и балерина Куценко оказываются вариациями все той же Верки Сердючки с ее неизменными мимикой и интонацией) тонут и удачная пародия на Романа Виктюка, и недюжинные импровизаторские способности Андрея Данилко, остроумно реагирующего на реплики зрителей. Тонет в нем, увы, и отменная игра Радмилы Щеголевой в номере об учителях. Актрисе, известной главным образом по немой роли Гели из «СВ-шоу», удалось придать этому эпизоду оттенок подлинного и, скажем прямо, неожиданного для общего балаганного духа программы драматизма: покрасневший кончик носа и застывшие на глазах слезы обиды на подруг, чуть ли не первобытный страх перед любым начальством, очевидные невысокий интеллект и профессиональная несостоятельность ее героини не смешат, а вызывают искреннее сострадание. Обладательница бархатного сопрано, Щеголева демонстрирует еще и незаурядное вокальное мастерство, особенно впечатляющее на фоне совсем уж удручающих музыкальных номеров с Сердючкой («Без бокала нет вокала!»), противным голосом распевающей песенки о любви-проказнице, соединяющей девочек с девочками, а мальчиков с мальчиками, о поисках майской розой юного пиона и о своей революционности. Тут уж примитив достигает апогея...

Готов поверить, что Андрей Данилко фабрикует этот примитив в угоду своей публике, относительно культурных претензий которой не имеет иллюзий, однако усиливающееся из года в год самовлюбленное упоение актера собственным имиджем и то и дело проступающая в его сценическом поведении претенциозность эстрадного гранда невольно заставляют предположить, что, аттестуя свою работу как китч, он действительно не испытывает ни малейшего творческого дискомфорта. Он делает именно то, что умеет, и не стремится быть лучше. И это вызывает искреннее сочувствие к талантливому артисту; даже большее, чем к его зрителям, вынужденным платить дважды за смердюче сердючный юмор. Можно, впрочем, пожалеть и всех участников шоу «Superstar Сердючка», не первый год изнуряющих себя необычайно напряженным гастрольным ритмом с однообразной программой. Тут и от скетчей Жванецкого можно было бы взвыть, не то что от вульгарного хохмачества.