После ошеломляющего накала страстей в фильме Карлоса Сауры, постановки на арене корриды в Севилье, осуществленной Хосе Тамайо, мини-юбок и шинелей в спектакле Гарри Купфера, помойки на сцене московской «Геликон-оперы» у Дмитрия Бертмана и множества подобных дерзких интерпретаций «Кармен» в последнее десятилетие истовых поклонников шедевра Бизе трудно чем-либо удивить. А может, и не нужно? Во всяком случае, как явствует из обзоров спектаклей ведущих оперных театров мира, новаторские изыски в постановках классики сегодня вообще не в чести. Исторический костюм и реалистические декорации снова возвращаются на сцену. Постановщики и дирижеры стремятся постичь композиторский замысел, а не самоутверждаться за счет автора. Академические, консервативные театры, к коим принадлежит и наш Оперный, таким образом неожиданно оказываются на острие прогресса.

И тут выясняется, что свободно чувствовать себя в заданных автором произведения рамках зачастую сложнее, нежели, как было модно до недавнего времени, превращать его сочинение в полигон для собственных шалостей и фантазий. Даже если это самоигральный хит всех времен и народов. Композитора, кстати, нельзя уличить в диктате над солистами. Партию главной героини, к примеру, он не снабдил ни одной ремаркой, предоставляя возможность расставить психологические акценты самой исполнительнице роли. Да и образы остальных героев драматического четырехугольника — Хозе, Эскамильо и Микаэлы — допускают психологическую ретушь.
Наиболее внятной в новом спектакле Национальной оперы Украины оказывается линия Микаэлы. Для Хозе она не более чем подруга детства, напоминание о милом сердцу родном доме. В дуэте, который следует после судьбоносной встречи с Кармен, он слушает Микаэлу невнимательно, то и дело бросая взгляды в сторону табачной фабрики, куда минуту назад удалилась поразившая его красавица. Микаэла же, как и подобает наивному дитяти в голубом платьице и с длинными косами, ничего этого не замечает, утопая в восторге от созерцания предмета своих грез. Раз так, то в качестве соперницы она не представляет для Кармен ни малейшей опасности.

К чести режиссера спектакля Николая Кузнецова и исполнительницы главной партии на второй премьере Татьяны Пименовой, надо заметить, что киевская Кармен избежала отливки по стандартной для этого образа форме. Ведь тот, кто изображает Кармен эдакой фамм фаталь, по сути, смотрит на ее глазами действительно рокового персонажа этой истории — Хозе. Кармен, внушив ему страсть, лишь потревожила тараканов, дремавших в голове солдата. Дальше они плодились сами, превращая героя в маньяка. Человек, не умеющий обуздать свою страсть, становится ее жертвой — об этом, собственно, и поставлен спектакль Национальной оперы. В образе Хозе эта идея, пусть и пунктирно, но реализована. В отношении же главной героини многое пока остается не проясненным. Не берусь судить, недоработки ли это постановщика или небрежность артистов. Как и точно объяснить причины пока что вялого эмоционального тонуса спектакля. Что тому виной — зимний ли холод, съедающий энергию, усталость певцов от предпремьерного напряжения (по две репетиции в день в течение месяца без выходных!) или их привычка не поступаться ради убедительного драматического эффекта комфортными для пения позициями? Так или иначе, но киевская «Кармен» пока кажется чересчур академически чопорной и бесстрастной. Впрочем, оркестр и хор звучат отменно, и темперамент композитора можно почувствовать зажмурившись.