Когда Индия и Пакистан в 98-м году официально стали ядерными державами, многие аналитики утверждали, что это к лучшему и что между ними установится режим взаимного ядерного сдерживания, как когда-то между СССР и США. Сейчас теория эта проверяется практикой: две державы балансируют на грани ядерной войны.

Две страны, что когда-то вместе составляли единую Британскую Индию, разделились в конце сороковых в ходе кровопролитной межобщинной войны и с тех пор дважды воевали по-крупному, а приграничные конфликты не прекращались никогда. Сегодня Дели обвиняет Исламабад в поддержке мусульманских экстремистов-террористов, которые хотели бы отделить от Индии Кашмир и присоединить его к Пакистану. Еще индусы обвиняют Пакистан в организации террористического нападения на здание парламента в Дели в декабре.

Обвинения во многом справедливы — кашмирская проблема всегда была основной в индо-пакистанском противостоянии, а антииндийских экстремистов-сепаратистов, не только кашмирских, но и сикхов, пакистанские военные поддерживают и поддерживали.

Впрочем, бессмысленно сводить кашмирский вопрос лишь к провокационно-подрывной деятельности пакистанских спецслужб. При англичанах в Кашмире правила традиционная индуистская династия махараджей. Когда британские протекторы ушли, махараджа решил присоединиться к родственной Индии, но подавляющее большинство его подданных были к тому времени мусульмане, многие из которых стремились и сегодня продолжают стремиться присоединиться к Пакистану.

Индусы смогли оккупировать и удержать Южный Кашмир, северные высокогорные районы отошли Пакистану, но ни одна из сторон юридически не признает раздел Кашмира. Значительная часть населения «индийского» Кашмира до сих пор считает индийские войска оккупантами и поддерживает мусульманских экстремистов-террористов. Обычная, в общем, ситуация, когда террорист для одних — борец за свободу, а для других — убийца.

Пакистан в свое время отделился от единой Британской Индии как государство мусульман, и в нем собраны совершенно несхожие племена, говорящие на разных языках, объединенные только общей верой. На национальном языке урду говорит всего восемь процентов населения, еще восемь — пуштуны. Большинство населения — пенджабцы и синдхи, однако в армии господствуют пуштуны и потомки урдуязычных беженцев из Индии времен межобщинной войны 47-го года. В отличие от Индии, в Пакистане не смогла прижиться никакая, даже ограниченная демократия, поскольку единственный реальный объединяющий элемент в стране — это армия, которая раз за разом надолго брала власть в стране, чего в Индии не было никогда.

В 71-м году индийская армия помогла мусульманскому населению Восточной Бенгалии отделиться от Пакистана и образовать независимую Бангладеш. Теперь индусы могут надеяться расколоть остаток Пакистана на несколько племенных территорий, которые неизбежно будут признавать господство Индии в регионе.

В военном смысле Индия превосходит Пакистан и по численности сил, и по современности вооружений. У Индии 38 дивизий и 18 отдельных бригад против 22 дивизий и 21 бригады у Пакистана. У индусов — Су-30К, МиГ-29 и «Миражи-2000» против немодернизированных F-16 и старых «Миражей-3» и 5. У Индии есть достаточно сильный ВМФ с десятком советских (российских) подлодок типа «Кило» («Варшавянка»), бывший английский авианосец «Гермес» с самолетами вертикального взлета Sea Harrier, а у Пакистана — так, патрульные суда и несколько древних подлодок. Индия может в принципе установить морскую блокаду основного порта — Карачи, задушив тем самым в считанные недели и так неустойчивую пакистанскую экономику. Индия может также рассчитывать на то, чтобы, захватив пакистанскую зону в Кашмире, перерезать стратегическое Каракорумское шоссе, идущее из Исламабада в Китай, и тем самым в корне изменить расклад сил в регионе.

В СССР до середины восьмидесятых руководство свято верило в мировой кризис империализма, в то, что достаточно сдержать агрессоров, и никакой ядерной войны не нужно — враг сам сдохнет. В США тоже были уверены в том, что историческая победа капитализма-либерализма неизбежна, и не очень рвались начинать мировую мясорубку. Обе стороны были склонны придерживаться в целом оборонительной стратегии, и ядерное сдерживание пришлось очень кстати.

Но индийское руководство воевать не боится, поскольку знает, что победит в обычной войне, а если, проигрывая, Пакистан применит свои чисто урановые, без плутониевого ядра сравнительно маломощные бомбы, Дели ответит своими более многочисленными боезарядами с плутониевым сердечником. Враг будет (предположительно) уничтожен раз и навсегда.

Пакистан, по понятным причинам, войны боится. Генерал Первез Мушарраф даже демонстративно арестовал на днях несколько сотен экстремистов, связанных с кашмирским сопротивлением. Но Пакистан основан на идее объединить всех индостанских мусульман и реально отказаться от претензий на Кашмир и от поддержки сопротивления не может.

Дели также никак не может дать народу Кашмира самоопределиться. В Индии много разных других сепаратистов по окраинам, и для великодержавных националистов в Дели — отступление вообще не вариант. Узел затягивается все туже, и особой сдержанности не видно. Остается только надеяться, что она проявится в последний момент, потому что стремление Индии к полной стратегической победе почти неизбежно приведет к обмену ядерными ударами и к гибели, возможно, сотен миллионов жителей в обоих густонаселенных государствах, тем более что ни системы бомбоубежищ, ни гражданской обороны ни у кого из них нет.