— На съезде говорилось о том, что партия намерена восстанавливать доверие общества к власти. Каким образом вы планируете это сделать?

— В. Г. Исключительно за счет собственной работы во время выборов на всех уровнях. Я считаю, что наша главная беда в том, что фактически нет обратной связи между властью и обществом. И не потому, что общество «неправильное», а потому, что власть не делает встречных шагов.

— Относительно более мощной парламентской фракции. Вы собираетесь восстановить былую силу «Демсоюза» до выборов или уже после?

— В. Г. «Демсоюз» не потерял силу, из него ушел ряд людей под жестким прессингом — это политическая необходимость. По-видимому, надо найти те аргументы, которые помогут этим людям верить в себя — если бы они остались в партии, то были бы избраны. Я полагаю, что самое главное начнется после выборов. Я бы не рассматривал прохождение в Раду как самоцель. Думаю, что главное — это создание парламентского большинства. Без этого никакого нормального диалога с правительством быть не может. Вся практика независимости Украины это показывает. Без четкого сотрудничества парламента и Кабмина мы не можем двигаться вперед. Мы все время декларируем партнерство ветвей власти, а затем тормозим.

— На съезде прозвучала мысль о том, что программа партии очень выгодно отличается от программных заданий других политических объединений. Чем именно?

— В. Г. Когда мы говорим о выгодном отличии, то, в первую очередь, имеем в виду создание четкого механизма ответственности власти перед людьми. Без этого не может развиваться общество. Потому что демократия у нас в основном на бумаге. Она не действует как институт защиты прав отдельного гражданина и разных социальных групп. В этом плане наша программа сконструирована наиболее оптимально.

— Скажите, что вы будете делать, если партия не преодолеет 4-процентный барьер?

— В. Г. Я не умру с горя. Как работал, так и буду работать на благо страны.

— А. В. Вопрос не актуален, потому что партия наберет 4 процента.

— А после выборов вы не собираетесь создать с ДемПУ единую политическую партию?

— В. Г. Такие переговоры не велись, однако сказать, что мы организуем единую партию, было бы не очень корректно по отношению к ДемПУ.

— Ваш блок будет расширяться за счет новых членов или это уже устоявшаяся конструкция?

— В. Г. Если исходить из того, что до 29 числа осталось не так-то и много времени, то было бы слишком оптимистично говорить, что блок расширится. Хотя мы все равно продолжаем работать.

— В какой стадии ваши переговоры с «Єднiстю» Омельченко?

— В. Г. Они практически закончены, потому что Александр Александрович четко заявил, что пойдет на выборы сам. В его представлении это самый оптимальный путь.

— Как вы считаете, у кого больше шансов на выборах: у партий-одиночек, но мощных, или у блоков, состоящих из менее сильных партий?

— В. Г. Здесь нет перехода количества в качество, потому что отдельные партии, даже в «ЗаЕдУ!», способны набрать больше голосов, чем в целом блок. В этой же коалиции есть много противоречивых моментов между участниками.

— Скажите, что означает присутствие на съезде лидера Партии зеленых?

— В. Г. Он пришел с твердой решимостью поздравить «Демократический Союз». Он ближе к нам, чем к какому-то другому объединению. Это ему делает честь, если Партия зеленых претендует на свою демократическую сущность и, наверное, этот факт не останется незамеченным.

— Проводили ли вы переговоры о сотрудничестве с «Нашей Украиной»?

— А. В. Владимир Павлович и я вели консультации, но никто никуда не просился. Ни Ющенко к нам, как вы понимаете, ни тем более мы к Ющенко, потому что, к величайшему сожалению, то ближайшее окружение, которое есть у Ющенко, нас не совсем устраивает. Хотя сам Ющенко — совершенно нормальный и порядочный человек. Я всегда говорил и сейчас повторяю — я был с ним близок, дружил и сейчас дружу, и наша фракция (сначала «Возрождение регионов», потом «Демократический Союз». — Авт.) была инициатором выдвижения его на пост премьер-министра. Хотя потом мы же первыми выступили за его отставку, Так произошло потому, что у нас был договор, ну, вы знаете эту историю, а он повел себя немного по-другому.

Сейчас мне его поведение нравится, он как-то «правоцентреет», что дает некоторые надежды. Пока ведем консультации — дальше посмотрим.

— На съезде говорилось о том, что «Демсоюз» должен активизировать свою деятельность. Не случится ли так, что, достигнув какой-то своей цели, вы успокоитесь?

— А. В. Я могу так ответить на этот вопрос — кто знает меня, мой темперамент, тот с этим не согласится. Вы знаете, что после президентских выборов мы не остановились. Можно было бы, но мы пошли на референдум и так далее. Сегодня стоит вопрос, почему Кучма отказался от нашей помощи на этих выборах. Мы не провалили ни одного задания из тех, которые перед нами стояли за этот период.

— Как вы оцениваете перспективу создания большинства в парламенте при сегодняшних политических раскладах?

— А. В. Сделать это очень сложно. Говорят, что, скорее всего, в Раде будет три группы влияния — это правые, центристы и левые. Я абсолютно с этим не согласен. Будет четыре группы: левые, правые, центристы и объединение, которое будет состоять из приблизительно 80—100 человек. Это «болото», в зависимости от сложившейся ситуации будет примыкать то к одной, то к другой группе. При начале «спикериады», я думаю, они поставят перед Президентом не совсем корректный вопрос. В этом случае наверняка будет много сказано о разделении мест не только в парламенте, но и в правительстве. Другого расклада я не вижу, его и не может быть. В том, что какая-то группа влияния наберет 226 голосов, может быть уверен разве что больной. Я уже выздоровел...