Последние телерепортажи из Аргентины потрясли многих. В стране, которую совсем недавно считали латиноамериканским раем, царит анархия. Люди приступом берут банки, грабят магазины, поджигают дорогие машины, а также сотнями и тысячами бегут со своей родины. Лавочники, спасая добро, отстреливаются. Палит по погромщикам и полиция. Счет погибших уже исчисляется десятками, а раненых и задержанных — сотнями. Словом, картина очень напоминает наши события августа-98, только жестче и больнее.

Пострадавшие проклинают президента Фернандо де ла Руа и министра экономики Доминго Кавальо. Между тем кризис начался не вчера. Специалисты давно уже отмечали тревожные тенденции. Последние события — экзальтированный ответ народа на банкротство государства.

А ведь всего лишь десять лет назад, в 1991 году (кстати, аргентинские реформы начались одновременно с нашими), аргентинцы считали Кавальо чуть ли не экономическим мессией. Ведь именно он предпринял попытку тогда вытащить Аргентину из долговой ямы (общий объем внешней задолженности страны — 132 млрд. долларов).

Время тогда поджимало. Экономика страны рушилась на глазах. План «Аустрал», введенный при поддержке МВФ в 1984 году, не сработал. Уже в следующем году инфляция достигла 672 проц. Следующий план «Весна» (также поддержанный МВФ) дал минимальный успех. В 1989 году инфляция перешагнула 3080 проц.

Президент Альфонсин ушел, уступив место плейбою и популисту Карлосу Менему. Вот тогда-то Кавальо и предложил новому лидеру свой план реформ. Он был построен на системе «валютного управления», фиксирующей песо на уровне 1:1 к доллару. Причем правительство не имело права выпускать в обращение наличность, не обеспеченную долларовыми запасами Центробанка. Нельзя было ему и финансировать свои программы за счет дополнительных эмиссий. Одновременно была запущена приватизация всего — от банков до транспорта.

Предложенная Кавальо схема позволила очень быстро покончить с гиперинфляцией, но власть больше не могла вести самостоятельную валютную политику. К тому же самая низкая в мире инфляция была достигнута благодаря практически полному сворачиванию экспорта. Аргентинские товары из-за высокого курса песо стали слишком дороги.

Но кто же станет обращать внимание на такие мелочи, когда в период с 1991-го по 1994 год экономика страны росла на 7,9 проц. ежегодно, а МВФ предоставлял Кавальо все новые и новые транши. Представители Фонда называли Кавальо своим самым способным учеником, который доказал, что рекомендации МВФ — путь к успеху.

Специалистам известно, что привязка слабой валюты к доллару — верный шаг для снижения инфляции. Правда, с одной оговоркой. Лекарством этим нужно пользоваться осторожно и недолго. Иначе возникает «эффект привыкания», и организм теряет жизнеспособность.

Но «манная каша» (латиноамериканский вариант русской «халявы») из кредитов МВФ так понравилась аргентинцам, что они упорно продолжали сидеть на двух стульях (песо и долларе). Кавальо рассудил: зачем менять лошадь на переправе? В итоге Боливар все же не выдержал двоих. Стали расти и правительственные расходы, и дефицит бюджета.

Либерализация экономики по-настоящему так и не была проведена. Частные предприятия, не получив свободы, в полную силу так и не заработали, а продавать правительству было уже нечего. А Кавальо, следуя советам МВФ, усиливал налоговое бремя, тем самым еще больше подавляя частную инициативу.

Все это в конечном итоге привело к уходу экономики в тень и резкому оттоку капиталов из страны. Только в последние девять месяцев из страны «убежало» более 20 млрд. долларов. 18 проц. активного населения страны (почти каждый пятый аргентинец) остались без работы. Людям не хватало на лекарства. Дефицит бюджета так и не достиг нулевой отметки. К концу года, как считают эксперты, он должен был составить 7,8 млрд. долларов, хотя МВФ настаивал на 6,5 млрд.

В итоге МВФ разочаровался в любимом ученике и не дал Аргентине очередного транша в размере 1 млрд. 260 млн. долларов. Дело явно шло к девальвации песо, но Кавальо упорствовал, по-прежнему настаивая на паритете национальной валюты и доллара, хотя к тому времени в обменных пунктах Уругвая, который считают «сейфом» Аргентины, песо уже стал в два с лишним раза дешевле доллара.

Но Кавальо и тут проявил свою изобретательность. Он решил исключить хождение в стране наличного песо, перейдя на ведение расчетов с помощью кредитных карточек. Логика Кавальо: не будет наличности — нечего будет и девальвировать. Правда, он не учел того, что Аргентина не США и претворить в жизнь предложенные им меры в стране, где лишь 14 проц. из более 900 тысяч коммерческих точек располагали необходимой техникой, просто невозможно.

Хозяевам лавочек было предложено купить новое оборудование за тысячу долларов в тот самый момент, когда снять со счета стало можно не более 250 долларов в неделю. Понятно, что на такие расходы отважились немногие. А банки брали комиссионные за любую операцию, делая деньги буквально из воздуха, когда большинство теряло последние сбережения.

В итоге уличная стихия просто смыла министра экономики и доверившегося ему президента за борт истории.