Человек — будь-то высоколобый интеллектуал или домохозяйка, вскормленная мексиканским «мылом», — любит зрелища. Иное дело, что представления «о красивом и прекрасном» у разных людей категорически отличаются. Всеобщую симпатию вызывают редкие произведения искусства. «Аида», кажется, к ним принадлежит. Сегодня можно лишь предполагать, чем руководствовался вице-король Египта Измаил-паша, заказывая в 1870 году Джузеппе Верди оперное представление для государственных торжеств по случаю открытия Суэцкого канала. Думается, не последнюю роль в его выборе сыграло само имя композитора: Верди был тогда не просто в расцвете таланта и зените славы. Он был в моде. Вся Европа еще помнила времена Рисорджименто, когда возглас «Viva Verdi!» был одним из самых знаменитых революционных и патриотических кличей Италии. Его друзья щеголяли перед барышнями знакомством с известным композитором и доставали для них его автографы. Примадонны и театральные импресарио мирились с его «неучтивостью» (то есть нежеланием льстить им) и высокими профессиональными требованиями: ведь его спектакли давали самые большие сборы.

Будучи состоятельным человеком (Верди владел солидным поместьем, содержал дом отдыха для престарелых музыкантов), композитор мог при желании сам профинансировать любую свою постановку. И хотя «египетский контракт» сулил ему огромный гонорар, маэстро около полугода медлил и уклонялся от его заключения. Он согласился взяться за сочинение «Аиды» лишь после того, как ознакомился с предложенным ему сценарием, который, по своему обыкновению, все равно нещадно переработал. История любви египетского полководца Радамеса и пленной эфиопской царевны — рабыни Аиды, заостренная страстью, которую питает к Радамесу дочь фараона Амнерис, безусловно, привлекла композитора классическим конфликтом чувства и долга: за музыкальный спектакль, созданный на такой сюжет, Верди мог поручиться.

Страсти страстями, а высочайший заказ требовал грандиозного шоу, слепящего постановочной роскошью, маршами и хорами, прославляющими величие и мощь Египта. Не случайно, композитор, сочиняя «Аиду», обратился к опыту, к которому ранее относился весьма критически. Как бы он ни язвил по поводу парижской Grand Opera, называя ее «большой лавкой», но именно культивированному в Opera жанру пышного и масштабного зрелища «слоны налево, кавалерия направо» во многом обязана «Аида» своими захватывающими массовыми эпизодами. Как явствует из переписки композитора с автором поэтического текста оперы Антонио Гисланцони, красочная музыка возникала вслед за яркими картинами, которые рисовало воображение композитора. Каждая деталь их, тем не менее, основывалась на знании подробностей египетских обрядов и церемоний: работая над «Аидой», Верди постоянно обращался за справками к авторитетному французскому египтологу Мариетту.

Верди — идеал художника, умеющего создавать массовое искусство, не роняя при этом критериев высокого мастерства. Он умеет говорить простым и доступным каждому, но в то же время не обыденным языком. И при создании «Аиды» главная его забота — психологическая правдивость ситуации и ясность ее подачи. Для чего же иначе, скажите, так беспощадно было терзать бедного либреттиста — поэта Гисланцони, требуя от него «более театрального текста»? Как писал Исайя Берлин, для того, чтобы понимать музыку Верди, не нужно знать все перипетии его личной жизни и тонкости творческих установок. Достаточно хоть раз почувствовать, что такое любовь и радость, ненависть и ревность, боль и чувство долга.

«Аиду» ждала мировая слава. Вскоре после каирской премьеры опера блестящим каскадом прошла по сценам Европы. Хотя самому автору, защищавшему от исполнительского произвола каждую ноту и мизансцену, его дитя доставило немало хлопот. Взгляните на партитуру оперы — и поймете, почему. В партии главной героини — ни одного виртуозного пассажа, ни одной блестящей каденции, которыми изобилуют женские партии его ранних опер. В ансамблевых сценах — поминутная смена настроений, психологическая полифония и не ослабевающий эмоциональный накал, требующие от певцов недюжинного актерского мастерства. Каково исполнителю, который должен думать еще и о вокале! Но не только поэтому вокалисты крайне редко включают фрагменты из «Аиды» в сольные концерты (стопроцентным хитом можно назвать, пожалуй, лишь знаменитый марш с солирующей трубой). Просто каждое сольное высказывание здесь вплетено в общий ток действия и теряет вне его свою значимость.

А что же сиятельные заказчики? Они славны и поныне. Ведь для Египта «Аида» Верди — национальная гордость. Существует даже посвященный опере Интернет-сайт www.operaaida.com, где, помимо пафосных текстов фанатов, любовно собрана справочная и статистическая информация об опере, помещен график ее исполнения в мире на текущий сезон, налажена служба заказа билетов. «Аида» продолжает собирать аншлаговые залы в оперных театрах всего мира. Но куда важнее то, что именно этому произведению суждено было стать символом примирения вкусов снобов и толпы, рафинированных интеллектуалов и домохозяек. Именно от беспрецедентной по размаху постановки «Аиды» под открытым небом, состоявшейся в1987 году в Луксоре на развалинах древнего храма при участии лучших солистов мира и полтысячной массовки, началась «демократизация» музыкальной классики, последствия которой мы теперь регулярно наблюдаем в концертах трех теноров и других подобных шоу. При всех издержках этого процесса все-таки надо признать, что исполняемые на стадионах и площадях музыкальные шедевры открываются теперь тысячам еще недавно совершенно равнодушных к ним людей. А Верди они, похоже, готовы слушать бесконечно.