Сначала, когда он еще совсем маленьким был, он в театре в барабан упал. Прям головой. Потом ему в милиции в челюсть дали за то, что он мотор у мотоцикла свинтил. Потом на бензоколонке шлангом побили, когда он еще дальнобойщиком работал. И наконец, в Чечне на него упало 70 кг медикаментов вместе с парашютом. И вот он теперь сидит в госпитале в Минеральных Водах с перевязанной головой и весь в зеленке и обо всем об этом психоневрологу рассказывает. «Если бы, — говорит врач, — вас действительно по голове бы столько били, вы бы идиотом были. А вы не идиот — у вас взгляд нормальный и выражение лица умное». «А это, может быть, — отвечает ему смелый боец, — только внешне!» Вот такой вот нежный возраст.

Еще у него любовь была. Он практически сразу, как в барабан со всего размаху попал, подругу детства голой увидел. Через три года еще раз увидел. Потом долго не видел, а школа уже практически заканчивалась и надо было что-то делать. Ему тогда друг по старой дружбе свою подругу, валютную проститутку, одолжил. А потом подруга детства вернулась, и он опять ее голой увидел и сразу понял, что это настоящая любовь. Она, правда, работала моделью в Париже, поэтому он ее опять долго не видел, она даже замуж за француза собиралась. А потом, как последний раз голой увидел, так сразу и женился.

Он глупый такой какой-то, убогий ужасно, некрасивый и абсолютно бессмысленный, по крайней мере из фильма не ясно, чем он, собственно, осмысленный. И сидеть бы ему в дворниках, если бы не время. Перестройка. Туда-сюда, наркотики, перегон краденых иномарок, мафиозо — и вроде даже приличным человеком стал. Даже любовь свою нашел.

Фильм Сергея Соловьева «Нежный возраст» по сценарию его сына и исполнителя главной роли Дмитрия Соловьева сделан как бы и про эпоху, а как бы и никакой политики и никаких кризисов и митингов не видать, хотя это был не менее заметный фактор эпохи, чем валютная проститутка. В фильме вообще на редкость много неточностей. Когда, по словам из-за кадра, в 1986 году началась свобода, у всех сразу появилась марка пива, которая пришла в Россию года два назад. Одежду, которую учителя их школы вдруг стали носить, до сих пор никто себе не может позволить. И мебели такой в простых домах не было, и техники такой шикарной, и уж слабо верится, что в госпитале в Минеральных Водах сидит вот такой вот психоневролог, которому каждый русский солдат рассказывает всю историю своей жизни. Потому как психоневролог у нормального русского человека ассоциируется с американским яппи, который, вместо того чтобы скандальную жену приложить чем-нибудь, улыбается нежно, за руку берет и спокойно говорит: «Давай поговорим об этом?»... И кажется, что все это должно быть неспроста.

И тут прямо и понимаешь. Что это все от частного к общему. И что это не про мальчика с пионерским детством, бандитско-валютной юностью и светлым будущим. И даже не про поколение таких мальчиков и девочек, как многие могли подумать. А про страну. Такой небольшой фильм о социальных проявлениях развала СССР и появлении новой России. О буйных пионерах, ставших потом ведущими культурными деятелями страны. О валютных проститутках и валютных милиционерах. О чуть ли не самом легальном бизнесе того времени — наркобизнесе. И о Чечне, наконец, — бессмысленной и беспощадной. Потом про любовь. Еще немного про секс, который, как известно, только после развала СССР и появился. Чуть-чуть про отношения отцов и детей. Жизнь короткая, но столько уже всего произошло. Всего этого так много и так быстро навалилось в одну кучу, что просто голова раскалывается обо всем об этом рассказывать. Но мы все равно сидим всей страной с перевязанной головой на приеме у психоневролога Соловьева в каком-то чужом госпитале.

Сидим и про жизнь свою недлинную рассказываем. А психоневролог Соловьев слушает все внимательно, головой кивает и говорит потом так: «Если бы вас там на самом деле столько били по голове, вы бы уже давно все стали идиотами. А вы не идиоты — у вас взгляд нормальный и выражение лица умное!» «Внешность обманчива!» — резко возразим ему мы. Потому что слишком много на себя берет. Да к тому же еще и психоневролог.