Огромное преимущество этого проекта перед прочими подобного профиля — в его здоровой всеядности. А ведь и правда: история (искусства, в первую голову!) не терпит купюр. Не случайно поразительное созвучие двух с виду разных, но внутренне друг с другом связанных слов: цезуры и цензуры, обозначающих пропуск-паузу и систему насильственных пауз в культуре.

Архив тем и хорош, что все приемлет и терпит. Вот и в «киевской» программе поздний неореализм и «новая волна» спокойно уживались с образчиками раннего совка, а Софи Лорен — с Марлен Дитрих. Как ни странно, практически все это хотелось смотреть, что, помимо прочего, свидетельствует и об изощренной избирательности устроителей фестиваля.

Писать о старом кино — дело завидное. И время с толком в зале проводишь, и нет риска, если что-то пришлось не по душе, столкнувшись с автором, мямлить какие-то неискренние комплименты. Однако на сей раз изменим этой традиции во имя «злобы дня». Ведь в рамках акции состоялись еще и две дискуссии — «Рост политического терроризма как историческая вина кинематографа?» и «Хохлы» и «москали»: опыт совместного и отдельного существования в кино». На обсуждение собралось не то чтобы уж много народа, но, по большей части, публика заинтересованная и известная: культурологи, философы, киноведы, журналисты, политологи. Наверное, у многих из них был в какой-то момент соблазн воспринять весь показанный материал исключительно под углом террора или национальных стереотипов. К счастью, этому помешали сами организаторы «Эха «Белых столбов», благоразумно разбавив макабр идиллией, а слезы — смехом.

Конечно, тема террора возникала не в одном только фильме 1925 года «Степан Халтурин» Александра Ивановского (талант этого режиссера расцвел уже в звуковой период, в комедиях вроде «Музыкальной истории»), при просмотре которого меня лично вдруг охватывала ненависть к холеному прокурору, сатрапу и сластолюбцу, поделом застреленному средь бела дня на бульваре, и сочувствие к его лохматому убивцу. «Любовники» Луи Малля (1959) выступили застрельщиками вольнодумства грядущих 60-х, на своем излете родивших «прекрасный месяц май», а «Счастье» Александра Медведкина (1934) вызвало к жизни примерно в те же радикальные годы квазиреволюционные кружки «Медвед-КИНО» во Франции, Алжире, Чили. И все же программа фестиваля была и о попытке жить «вне экстремы». Действительно, не включать же «по ведомству террора» выстрел ревнивца, доктора Karoffа в свою содержанку Сташу (ранняя роль Дитрих в «Женщине, которую все желали»). Или домашний беспредел обнаглевшего нахлебника в одной из новелл «Золота Неаполя» Витторио де Сики... Подножка тавтологии: терроризировать — не означает быть террористом. А ведь каждый п(р)оступок имеет свое имя, отличное от другого, путать их — лишь себе вредить.

На первой из дискуссий тон сразу же задал политолог Владимир Маленкович, заявивший: «Кино здесь ни при чем... Не было бы бен Ладена, если было бы государство, уважающее человека». Ну, знаете, так далеко можно зайти. Это значит — Версальский договор виноват в том, что появился Гитлер? Участники дискуссии мигом позабыли о кино и перекинулись на «дела насущные». Тон задавал бородатый старичок, на вид — божий одуванчик, а в полемике, как выяснилось, лютый зверь. Он сходу потребовал призвать Америку к ответу! Она, дескать, «всех нас железной рукой загоняет в рай». «Кто там кого загоняет: у них визы в посольстве не допросишься!» — немедленно отреагировал заправский спорщик Вадим Скуратовский. И пошло-поехало... Маленкович назвал Жанну д’Арк «Че Геварой средневековья», моя соседка, дама бальзаковских лет, ни к селу ни к городу приплела к террористической теме «Пианистку» Ханеке: «По сравнению с ней, события 11 сентября — еще не самое страшное!». Сию парадоксальную мысль неожиданно поддержала киновед Оксана Мусиенко: «Путь от «Пианистки» до террористки — очень короткий». После чего оставалось только развести руками в недоумении. Если в виде террора можно представить любое действие, тогда террор — это все и бороться с ним бесполезно? Ситуацию, однако, спасли воспоминания: Маленковича — о Генрихе Белле, Скуратовского — о Фельтринелли, Владимира Дмитриева — о друге Ульрики Майнхофф.

Умнейший Дмитриев, крестный отец «Столбов», архивист, историк, кинокритик, не мог скрыть вежливого разочарования: «Не думал, что у вас все так политизировано...». На следующий день он уточнил: «Это разговоры на уровне 1990 года». Вернее, разговорчики — вместо дискуссии, треподромы — вместо «круглых столов». С ним, понятно, можно и не соглашаться. Мол, хоть со стороны и виднее, так ведь и мы не лыком шиты. Только отчего у нас все споры заканчиваются трюизмами в духе кота Леопольда? И пяти знатокам не дано перекричать горе-златоуста? Обидно, впрочем, не это, а то, что число «единиц хранения» в Госфильмофонде России как минимум в 30 раз превышает число архивных кинокопий в аналогичной институции в Киеве. Что ж тут сетовать на неумение культурно и дельно вести полемику. Хотя, как знать... Некогда Конфуций заметил, что бедствия в государстве начинаются с того, что портятся слова. То есть они употребляются не по назначению, как это, увы, часто происходит сегодня в Украине. Поэтому я бы лично поддержал прозвучавшее во время обсуждений предложение Вадима Леонтьевича Скуратовского: давайте говорить по существу, господа; не стоит нам выходить за пределы кинополя...
Или, перефразируя битлов, all you need is movie.