На днях исполнилось бы 64 года Вячеславу Максимовичу Чорновилу... Я уверен, что в этот день он вряд ли устраивал бурное торжество с обильным застольем — не до того, ведь он, наверное, как никто другой понимал, что партии по-настоящему живут и борются только во время предвыборного марафона. И он бежал, бежал, бежал... Спешил жить и работать, спешил отвоевать стране независимость, демократам — единство, бандитам — тюрьмы... Он и умер на лету, на сумасшедшей скорости — просто взлетел стремительно, укоризненно глядя на тех, кто уже тогда собственные амбиции возвел в ранг абсолюта, а партийное дело изгрыз червоточинами... Он укоризненно глядел на тех, кто громче других кричал о национальных интересах, потряхивая в кармане брюк связкой ключей от запасной московской квартирки неподалеку от арбатских переулков. Он все знал, он все понимал. И хоть сердился, но прощал — и друзей, и недругов.

Вячеслава Чорновила я знал, по историческим меркам, очень небольшой период времени. Да и наблюдал-то, в общем-то, довольно издалека — из журналистской ложи парламента, из зала партийного съезда. При встрече он всегда снимал огромные, немодные уже очки, дужку прижимал к краю губ — и улыбаясь здоровался... Мне казалось, намекал на ту давнюю поездку в Италию и Германию, когда во время вечерней прогулки огромный одесский еврей во франкфуртской лавочке, узнав Чорновила, громко крикнул по-украински: «Чорновил, хай живе Україна!» — и сделал нам двоим невиданную среди немецких продавцов двадцатипроцентную скидку на какую-то сувенирную чепуху. Вячеслав Максимович был просто счастлив — таким, во всяком случае, я его на Родине не видел. Да и нечасто встречали его на Родине так по-человечески... Он, наверное, стеснялся этой своей детской радости — и улыбкой своей при встрече как бы намекал мне: «Смотри, не выдай! Это — слабость...» Нет, пане Чорновил, это была ваша сила!..

И сегодня, спустя годы после его смерти, я не могу представить его третьим, пятым или двадцатым номером в партийном списке. Он был настоящим лидером, а главное — искренне верил в то, за что боролся.

Я и представить себе не могу, что в списках для голосования не было бы его главного и единственного детища — Народного Руха Украины, чорновиловского, настоящего Руха, без примесей и добавок...

Наверное, он ошибался. Наверное, не всегда умел подчинить эмоции разуму. Наверное, был излишне горяч. Но у него были совестливые глаза. И даже в пылу борьбы он умел оценить противника по достоинству, не позволял себе большевизма в поступках.

Этих глаз не хватает сегодня в лицах тех, кто мелькает на всех телеканалах. Да, политики стали прагматичнее, постигли технологии, научились делать из поражений победы, не брезгуют помощью закордонных пиарщиков, легко «осваивают мощности и средства»... Чорновил был наивен — он верил, что побеждает идея, а не технология.

Земля пухом, пане Вячеслав! Все равно победят идеи и совесть, Украина будет по-настоящему независимой и счастливой, люди будут жить богато и совершать красивые поступки, бандиты заполнят тюрьмы... А ваше светлое имя вспоминать будут куда чаще, чем на торжествах по очередному поводу... Слава вам, героям слава!..