— Вчера в Иерусалиме произошел очередной взрыв, организованный террористами. Израильское общество взбудоражено. Каков ваш, господин президент, прогноз развития израильско-палестинского конфликта?

— Сейчас конфликт находится в критической точке. С этой точки возможны два пути развития: политический диалог или эскалация конфликта и необычайная напряженность в регионе.

Скажу, мы глубоко разочарованы методами Ясира Арафата. Его путь приведет палестинцев к катастрофе. Именно на нем ответственность 15 месяцев кровопролития. То, как Арафат рассматривает ситуацию и свои методы руководства Палестинской Автономией, — это политика давно ушедшая. Она была применима, может быть, несколько поколений назад. Все это может привести к ситуации, которую уже никто и ничто не сможет контролировать.

— В некоторых средствах массовой информации в Европе, да и в России, нередко ставится под вопрос и ваша готовность, готовность руководителей Израиля, к компромиссу и мирному диалогу.

— Мы в нашей готовности к диалогу, очевидно, пошли навстречу Палестине. 97 процентов палестинцев за последние восемь лет перешли под руководство Палестинской Автономии. Но мы не можем на фоне терроризма этот диалог продолжать и давать возможность Арафату записывать на свой счет такого рода политические победы. Хочу напомнить, что Арафат занимает руководящий пост именно благодаря обязательствам перед Ицхаком Рабином и Биллом Клинтоном: он обещал, что его организация никогда не вернется к терроризму. И действительно, за восемь лет было немало сделано, но еще больше можно сделать, если вернуться к переговорам и нормальной жизни.

Наша позиция — это не позиция слабости. Мы самое сильное в военном плане государство на Ближнем Востоке. У нас одна из лучших в мире разведок. Не секрет, мы можем уничтожить Палестинскую Автономию. Это не трудно. Но мы хотим мирного развития событий, а не эскалации напряженности.

— Почему, на ваш взгляд, международный антитеррористический фронт, созданный после 11 сентября, почти не влияет на ближневосточный конфликт?

— Европа может играть в урегулировании более конструктивную роль. До сих пор эта роль была скорее отрицательной. Возможно, потому, что у европейских стран традиционны связи с арабским миром и с Ясиром Арафатом. Но именно поэтому их линия должна быть более мудрой и продуманной. Пора твердо заявить Арафату: если он не положит конец кровопролитию, то вести с ним диалог не будет никто.

— Какую роль в международной борьбе с терроризмом видит для себя Израиль?

— Терроризм — эпидемия, получившая мировые масштабы. В такой ситуации нет возможности для дискуссий. Точно так же во время эпидемии собираются врачи из разных стран, чтобы выработать линию борьбы. Это же сейчас необходимо сделать и в отношении терроризма. А Израиль предоставит весь свой опыт. С целым рядом государств мы тесно сотрудничаем уже сейчас.

— В прессе дискутируется судьба тех палестинцев, которые зарабатывали на хлеб в Израиле. Сейчас эта возможность для них исключена. Какова ваша позиция?

— Почему я должен проявлять больше сострадания к нуждам палестинцев, чем их лидер Арафат? Зачастую, к сожалению, работа в Израиле — это прикрытие для террористов. Мы в свое время прислушались к мнению палестинских руководителей — выдавать лицензию на работу тем, кто должен кормить семьи. Каков результат? Один из таких рабочих 35 лет с пятью детьми устраивается на работу в автобусный кооператив. И в один прекрасный день направляет свой автобус на заполненную людьми остановку, убивает восемь молодых ребят. На прошедшей неделе 45-летний палестинский рабочий, в семье которого 10 детей, тоже становится террористом. Все это делается сознательно: перед актом они сбривают волосы, смачивают свои тела благовониями. Нет, я, как президент Государства Израиль, должен заботиться о безопасности наших граждан. Поймите, ведь речь идет об исключительно жестоких убийцах. Один из них просто размозжил камнем голову еврейскому ребенку.

Не думаю, что мы изменим свои решения до того момента, пока у палестинцев не появится лидер, который не только сможет объединить людей, но и объяснить им, что террор невозможен и невыгоден.