Наши сограждане так много работают, а руководство Национальной оперы так о них заботится, что редкие балетные премьеры должны быть, естественно, исключительно развлекательными мероприятиями. Эта похвальная забота о зрителе к тому же выгодна самому театру: попробуй-ка пригласить для постановки действительно современно мыслящего хореографа и поднять тем самым планку зрительских требований, ее же, эту планку, потом придется удерживать. Да и зритель может такой фортель неправильно понять: с какой это стати вдруг на балетной сцене рефлексировать и разводить подобные антимонии? Нам нужно, чтобы все было красиво, пестро и пышно, чтобы музыка играла бравурно, а мы бы веселились и отдыхали. Государство, разумеется, должно только приветствовать такие инициативы. Пока граждане сосут пустышки от искусства, можно не опасаться того, что они проснутся и уж тем более — задумаются. А те отщепенцы, которым кажется, что они живут в XXI столетии на одной планете с Матсом Эком и Вильямом Форсайтом, и которые чувствуют, что превращаются в зомби при лицезрении зрелищ, подобных «Венскому вальсу», всегда могут выйти вон.

Балетмейстер Анико Рехвиашвили, считаясь современным хореографом и заведуя факультетом современной хореографии Киевского университета культуры, осуществила постановку почти исключительно языком классического танца, причем обойдясь довольно скудным словарным запасом, полученным, вероятно, еще в бытность студенткой того же учебного заведения. Мизансцены в спектакле выстроены на уровне замечательной, самой художественной в мире советской самодеятельности. Но ведь это сделано для блага зрителей, правда? Публике ведь так понятнее, верно? Декорации и костюмы совершенно чудесные, краски яркие, сочные, элегантность во всем так и брызжет. Мы же любим ароматную туалетную воду в красивых флаконах, почему бы и балету не быть таковым? Все для тебя, дорогая публика, нюхай на здоровье. Чтобы было понятнее тебе, обожаемый зритель, что настроение в данный момент сугубо лирическое, музыку мы тебе сыграем медленную, а балерин нарядим в розовое. И сюжетик будет простенький и про любовь. Была у композитора Возлюбленная, и все было так славно — и веселье в зелененьком, и лирика в розовеньком, да вдруг прикатила Балерина в кабриолете (вот машинка с моторчиком на сцене — это действительно здорово) и ну давай плясать. Композитор, ясно, размяк, стал ей подыгрывать на скрипочке и забыл о Возлюбленной, каковая расстроилась, конечно, но от горя не умерла и с ума не сошла (что это, в самом деле, за глупости в наш неромантический век изображать страстную любовь?). А у Балерины имелся свой Граф, которого она после долгих раздумий и ряда постельных перетасовок, по понятным публике причинам, решила на Композитора не менять. Опростоволосившийся герой, естественно, вынужден был вернуться к Возлюбленной, чем осчастливил всех окружающих, которые стали плясать от восторга под зонтиками под невянущую мелодию «Голубого Дуная». А публика стала громко хлопать в ладоши, оценив и приятный финал, и полученное ароматное удовольствие.