— Иван Сергеевич, скоро выборы. Все расходятся по блокам, партиям, структурам. Расскажите, с кем блокироваться будете, что думаете о выборах?

— Безусловно, выборы для каждой политической партии — это то, ради чего они создавались. Не просто урок, экзамен на зрелость или возможность проявить себя — это действительно попытка, если это честная партия, реализовать свою программу. В этом и есть смысл для нас как молодого политического образования. Мы ведь только с апреля 2000 г. состоялись как партия. Сейчас партия в левом политическом спектре — одна из наиболее перспективных. Не потому что я лидер этой партии, а потому что есть статистика, которая об этом говорит. Мы создавались в очень сложный период, когда эта «ярмарка» была забита. Сейчас у нас более 45 тысяч членов, уже зарегистрировано 396 районных структур и еще 125 городских стоят на регистрации. Как мы будем идти? Мы работаем по базовому принципу, у нас есть несколько регионов, где мы очень мощно стоим, и реально ожидаем максимальный результат именно в этих регионах. В Донецком регионе, например, у нас около шесть тысяч членов, и организация очень мощная. Более того, все наши партийные ячейки создаются не по принуждению, а по идейному принципу. В Одесском районе первую скрипку в нашей партии играют молодые люди. Очень сильна поддержка в Хмельницкой области, откуда я родом; также и в Сумской области. Мы имеем солидную организацию в Винницкой области, серьезные наработки в Киеве. Есть еще ряд регионов, где мы рассчитываем взять максимальный результат, гораздо превышающий четыре процента... Максимум мы должны взять и с округов. И самые мощные фигуры, раскрученные политики регионального уровня будут выставлены на округах.

—А лидеры партии пойдут в округа или во главе списка?

—Я лично стою перед дилеммой, потому что у меня в округе на Хмельнитчине я был избран дважды, я старался работать для людей. Мы ведем интенсивные переговоры, но для нас самый главный момент — это идейная близость. Мы — левоцентристы, и мы не можем создать блок только для того, чтобы переползти 4-процентный барьер и кого-то просто поставить в список. Для нас принципиально важно, чтобы те люди, с которыми мы будем блокироваться, были идейно близки.

— Какие структуры рассматриваются как партнеры? Иван Сергеевич, мы назовем фамилии, и они не будут для вас неожиданными, а вы, если можно, назовите, в каких вы сегодня отношениях с этими людьми? Наталья Витренко, Александр Мороз, Петр Симоненко...

— Мне были предложения от партии Петра Порошенко «Солидарность», да и от «блока Ющенко» — присоединяйтесь, мол!Тогда, конечно, такая левоцентристская организация, как наша, могла бы помочь этому блоку, не просто расшириться, а заявить об общенациональном представительстве. Но я повторю: для нас принципиально важно идейное родство, общее понимание задач. Нельзя запрягать в единую телегу коня и трепетную лань. Кто-то из них раньше падет. Я думаю, что трепетная лань, в роли которой, наверное, хотят представить нас. Мы на такие альянсы не можем пойти. Поэтому переговоры ведем и будем вести, но подобные альянсы не состоятельны.

Что касается Александра Мороза, он сам определился. Даже в декларации принципов единства от Соцпартии все вроде правильно сказано, за исключением одного: подтекста и текста, что вы объединяйтесь, но вождь уже присутствует. Тот, кто предлагает объединиться, — и есть единый и неповторимый. Это неприемлемо! И если сейчас говорить о разрушителях, то рушит левое движение именно такое желание — себя любимого посадить в центр Вселенной. Так не объединяются. Мы партия, которая тоже предлагает объединение, но при этом мы не претендуем на доминанту. Мы говорим, давайте объединяться ради интереса народа Украины. Чтобы мы на что-то влияли как политическое течение, а не просто были некой страшилкой: вот идиоты, они за прошлое тянут, к голодоморам, виселицам и прочее... Причем в Верховной Раде такая позиция фактически выполняет роль занавеса в театре, потому что она трепыхается, когда что-то происходит на сцене, но ни на что не влияет. А левизна — это знак доблести, по глубокому моему убеждению. Правые либералы — это большой бизнес. Но основная масса людей во всем цивилизованном пространстве — это люди, которые живут своим трудом, живут достаточно средне, по меркам каждой страны в отдельности. Поэтому левизна — это знак положительный. У нас это все перевернуто. Я хотел бы, чтобы мы закладывали положительный, созидательный момент в левое движение. В этом смысле, безусловно, самый хороший альянс был бы с коммунистами, которые в последнее время во многом прогрессируют в хорошем смысле. Они по многим вопросам занимают государственническую позицию, может, не всегда все доводят до ума. Если бы был призыв со стороны лидеров Компартии объединяться на результат, на государство, на перспективу, я думаю, что такой блок мог бы иметь право на жизнь. К сожалению, это не состоится. Что касается других слияний, то с прогрессивными социалистами мы ведем переговоры. Очень интересный может быть у нас альянс, потому что Витренко — политик во многом импульсивный, экспрессивный, в чем-то эпатажный, но политик, который сделал сам себя. Она занимает государственническую позицию. Интересна Селянская партия, рассматриваем возможный блок и с ними, но они, по-моему, уже определились, когда «засветились» в орбите КПУ. Мне кажется, что у нас будет такой расклад. «Справедливость» будет иметь свой блок, он будет результативный, мы ставим задачу минимум на 10 процентов.

Завтра состоятся выборы. В Верховную Раду приходят шесть кандидатов в Президенты, которых сегодня кто-то ведет или помогает им туда прийти. Завтра ВР превращается в арену боя за президентскую булаву. Это что — благо? Эти же бойцы будут рекрутировать регионы для того, чтобы обеспечить себе и тыл, и фронт, и победы, и запасные варианты. Фактически будут раздирать экономику. Это благо? Я такого блага не хочу! Сращивание власти и теневого капитала — это страшно. Если к собственности будет прикуплена власть — это будут похороны государства. Оно может трепыхаться, иметь атрибуты, но оно не будет иметь перспективы и влияния. Это опасность. И те, кто в какой-то мере влияет на избирательный процесс, об этом должны думать. Потому что нынешние выборы — президентские, они только называются парламентскими.

—Иван Сергеевич, в таком случае, возможно, выход состоит в двухпалатном парламенте. То есть в верхней палате собираются потенциальные претенденты в президенты, а нижняя — занимается законотворчеством...

— Я не приверженец двухпалатной системы, потому что однопалатная себя еще не изжила. Мы сейчас уже голосуем один раз в неделю, и депутаты часто не знают, за что они голосуют, потому что документов нет, или сам вопрос обсуждался месяц назад. Такой пробел в работе есть, но это не означает, что, избрав вторую палату, а по существу, назначив ее, мы получим что-то лучшее. Меня коробит, когда мы перед каждыми выборами начинаем менять правила избирательной кампании. Разве это нормально? Так не должно быть. Каким парламент создали, таким он должен быть и сто лет. Возможно, иногда надо вносить какие-то поправки в ситуацию, изменения в политическую структуру общества. У нас же каждая сила играет под себя, а в конечном итоге проигрывают все. Государство мы должны заряжать на века и столетия, но действовать на сегодня. Мы создали партию и лозунг, который не все поняли, в самом начале строительства партии: наша власть завтра — спасать людей Украины сегодня. В этом заложена очень глубокая идея. Неизвестно, когда мы придем к власти, но ждать, что получим власть и только тогда мы будем человека делать счастливым, — аморально. Просто стоять в жесткой оппозиции, показывать пальцем на существующую власть и говорить: «Ах, какие негодяи», — тоже аморально. Если ты как политик можешь на что-то влиять сегодня — надо влиять. Мало отпущено нам в этом мире, поэтому надо улучшать ситуацию уже сегодня. Если бы каждый понимал, что кресло под ним лишь на время, его в могилу не возьмешь, как не подгребешь под себя всех денег мира. Жить надо по-человечески, чтобы дети и внуки не боялись после тебя жить в стране, которую ты построил.

— Вы говорите, делать добро, спасать людей. Но ведь в последнее время с названием «левый» ассоциируется, скажем, «кассетный скандал», а ни что-то еще... Не кажется ли вам, что сейчас в обществе левое движение отодвинуто от социума, от человека, ведь оно занимается «войной» с президентской командой и развалом страны?

— Вы правы. К большому сожалению, желал того или не желал Александр Мороз, но он нанес колоссальный урон левому движению своими делами. Хотя он никогда не согласится с этим. Почему? Потому что в хорошем понимании «левизне» претит все то, что недостойно, непорядочно и подковерно, — это унижает. Здесь была попытка использовать человеческую трагедию семьи Гонгадзе в целях, далеких от моральных норм, которые при этом декларировались. Безусловно, не лучшим образом здесь выглядела и власть. Но при этом, я бы стал на ту сторону, против которой работали. Что это за методы? Использовать подслушивание и подглядывание — это значит погубить демократию, поставить крест на любых разговорах о гражданском обществе. Поэтому здесь не «левизна», а «левачество». Кстати, вы обратили внимание, что серьезные левые партии, в том числе и наша, не выступали в одном альянсе с Морозом. Нас обвиняли в этом, но мы-то знали, чем пахнут такие дела, и что это — грязь, от которой никогда не отмоешься.

— Вы говорили, характеризуя Александра Мороза, что он — готовый вождь и хочет играть лишь в свою игру. А скажем, в переговорах с Витренко, которая называет свой блок «блоком Витренко» тоже уже есть готовый лидер. В чем отличие переговоров с Морозом от переговоров с Витренко?

— Разница большая. Хотя бы в том, как это лидерство проявилось в очень специфический момент «кассетного скандала». Если человек может пользоваться таким сомнительным компроматом, то чего от него ждать в дальнейшем? Я могу дальше не раскрывать. Витренко тоже имеет хорошую «раскрученность», хотя не имеет больших денег, админресурса и информационных каналов. Но у нее руки чистые. Я ничего не имею против, чтобы блок так назывался. Это брэнд, знак и люди его выбирают.

— Как вы оцениваете уровень морали, человечности грядущих выборов. В какую сторону он будет меняться по сравнению с прошлыми выборами, какая тенденция наблюдается?

— Она уже проявилась. Это будет принцип: бери, дери и убегай. Многим этого хочется: урвать побольше. Но это не получится, потому что 10 лет определенного политического ликбеза никуда не ушли. Во-вторых, ожидается мощная политическая коалиция всех, кто лишен админресурса и другого контроля над выборами. Будут договариваться все, в том числе и политические антиподы. В-третьих, будет очень жесткий и серьезный контроль со стороны европейских структур.

— Иван Сергеевич, вы, наверняка, просчитываете, кто будет голосовать за вас. Нарисуйте нам социальный портрет вашего избирателя, который придет и проголосует именно за ваш блок, партию. Кто он?

— Это хотел бы знать лидер каждой партии. Я мог бы экстраполировать возможный гипотетичный электорат на состав партии. У нас партия не рабочих и селян. У нас партия представителей всего народа, но преимущественно — интеллигенции, творческой, освитянской, людей, которые заняты умственным трудом, есть и предприниматели, средний бизнес. Конечно, есть и рабочие, и крестьяне, у нас достаточно серьезные организации в селах. Я очень рассчитываю, что присутствие этих людей в партии переросло корнями и в среду народную. Но мы хотим иметь поддержку от конкретного человека. Я надеюсь, что это будет собирательный образ. Только бы ему не помешали сделать этот выбор, и не сделали за него. Это касается и нашей партии, и других.

— Где вы видите своего избирателя: на юге, западе или востоке?

— Я уже называл базовые организации, где у нас самые курпные организации. Но у нас очень хорошие организации в Черновицкой области, на Волыни. Пока что у нас недостаточное влияние во Львовской области, Ивано-Франковской. Партии не хватило времени для того, что она могла полноформатно выходить на выборы состоявшейся силой, и мы это знаем. Наш электрорат — это центр, восток и западный регион ближе к востоку.

— Полгода назад в интервью нашей газете вы сказали, что примерно можете назвать сколько, кому и за какой закон проплачено. Ставки возрасли?

— Я думаю, что ставки возрастают с каждым днем. Потому что есть долги, которые еще не отданы в этом понимании. А тут надо получать кредит на эти выборы. Об этом просто неприятно говорить...