Пока в зале Бруклинской академии музыки рассаживаются зрители, на сцене бегают, прыгают и толкаются подростки. Если приглядеться, в их perpetuum mobile можно увидеть какую-то логику: кто-то все время пытается втиснуться между двумя другими. Когда фрагмент этой композиции появится на экране, мы поймем, что это — действительно композиция (созданная Симоной Форти), образец того самого искусства, которое в 60-е годы революционизировало мир современного танца, и о котором сейчас решил напомнить Михаил Барышников со своим White Oak Dance Project.

«Моя цель — удовлетворить собственное любопытство», — объясняет Барышников причину создания программы, и под звуки его выразительного, слегка иронического голоса на экране появляются — в фотографиях, кинокадрах, на видео — те, кто некогда делал историю, совершенно не собираясь ее делать, а просто удовлетворяя все то же извечное любопытство.

Они были очень молоды и пытались, как их коллеги в изобразительном, музыкальном и театральном искусстве, найти новый смысл и красоту в повседневном. Отказываясь от всего лишнего, они стремились привлечь внимание к простейшим элементам, на повторении или минимальном варьировании которых строили свои сочинения, тем самым превращая их в образы искусства.

Им нужно было место, где они могли бы показывать коллегам и друзьям результаты своих поисков. В один прекрасный день они пришли к настоятелю Judson Memorial Church в Гринвич Вилледже и спросили, нельзя ли им там выступить. Посмотрев фрагменты их работ, настоятель решил, что в них нет ничего предосудительного, как, впрочем, и ничего интересного. Глупости какие-то. И разрешил. 8 июля 1962 года состоялся первый концерт будущего Джадсон-театра, который войдет в историю современного танца как лаборатория новой хореографии и во многом нового театра вообще. Коллективные концерты будут продолжаться в течение шести лет. Потом каждый пойдет своей дорогой, многие станут известными мастерами, создадут свои труппы... Те давние работы и выбрал Барышников для своей новой программы, которую он многозначительно назвал «Past Forward» (то есть прошлое, устремленное в будущее).

Многие из ее 16 номеров имеют интерес скорее исторический. К примеру, «Гвоздика» Люсинды Чайлдс (1964) — пантомима с предметами (разноцветные бигуди, кухонные мочалки, полиэтиленовые пакеты), с элементами акробатики и жонглирования напомнила об Уорхоле с его банками Campbell Soup в качестве объекта искусства. Композиция Триши Браун «Foray Foret» (уже из 1990 года) показалась такой же абстрактно-бессмысленной, как и все другие ее работы, несмотря на сияющие золотом костюмы и звучащий в отдалении вальс. Между прочим, ранняя композиция Браун — Homemade (1965) — соло для танцовщика с кинопроектором на спине выглядела более живой и одушевленной. Не исключаю — благодаря Михаилу Барышникову, который уже не впервые включает ее в свои программы.

У Барышникова было еще два соло. Первое — элегантно, с юмором исполненное «Chair Intro 2000», сочиненное Дэвидом Гордоном специально для этой программы на музыку марша Сузы «Звезды и полосы навсегда». Второе — «Flat» Стива Пакстона (1964), где герой в костюме с белой рубашкой ходит кругами, постепенно раздеваясь и развешивая одежду прямо на себе, потом постепенно в обратном порядке одеваясь.

В других композициях Барышников — участник ансамбля, но как бы ни были «растворены» его движения в общей партитуре, его всегда замечаешь в первую очередь: в свои 52 года он подвижнее, точнее, виртуознее, а главное, выразительнее всех своих партнеров в возрасте от 29 до 40. Самая абстрактная схема, самое отвлеченное движение у Барышникова несет мощный эмоциональный заряд.

Думаю, всякий, кто хочет ощутить атмосферу времени, в котором не жил, должен получить от программы White Oak Dance Project пищу для ума и воображения. И не знаменательно ли, что именно любознательный «пришелец» Барышников так любовно и внимательно восстановил одну из страниц американского искусства, почти забытую самими американцами и всем миром?