— Михаил Алексеевич, как вы оцениваете роль прокуратуры в нашем сегодняшнем обществе? В чем проблемы и перспективы ее структурирования, кадрового укомплектования, совершенствования правовой защиты граждан?

— Я не знаю, каково ваше мнение, но мне кажется, что прокуратура сохранила главное, что должно быть у правоохранительной структуры, — честных, ответственных, профессиональных сотрудников, для которых выше закона ничего нет. Это факт — нравится он кому-либо или не нравится. Да, у нас есть проблемы, есть издержки — и кадровые ошибки происходят, иногда случайные люди приходят в прокуратуру... Но мы никогда не боремся только за честь мундира, проявляем принципиальность, если речь идет о правонарушениях среди наших сотрудников...

Я не думаю, что ошибусь, если скажу, что в обществе сложилось мнение о прокуратуре как об институте, который не просто нужно сберечь в структуре правоохранительных органов, но и развивать в кадровом, организационном плане, укреплять. Об этом говорят и многие народные депутаты — а они частенько у меня бывают... Мы провели полную ротацию районных прокуроров — за очень редким исключением — там, где прокурор ничем не опорочил себя... Провели серьезное обновление кадров областного звена. Будем откровенны: сегодня мы смотрим не только за тем, чтобы человек имел большой опыт или стаж работы. Активно привлекаем молодых: есть энергия, есть потенциал, грамотный и честный человек — работай! Сегодня показатели работы прокуратуры лучше, чем за любой год до этого. Причем не в количественном отношении, а в качественном подходе. И это как раз объясняется вниманием к кадрам. Посмотрите, у нас в Киевской области самый молодой в Украине прокурор Сергей Мищенко — трудолюбивый, исключительно грамотный (с золотой медалью окончил школу, с отличием — Черниговский юридический техникум). Конечно, рано, наверное, пока еще говорить о результатах его работы, но у меня есть уверенность, что своим трудом он как бы подкрепит наш эксперимент с молодежью, у меня большая надежда на этого человека...

Что меня радует: провели опрос в национальной юридической академии и в Одесской юридической академии (а в основном оттуда приходят к нам кадры) — больше всего желающих работать именно в органах прокуратуры. И тут надо ставить вопрос об увеличении штатных единиц прокуроров — этого требует Конституция, пленумы Верховного суда: они говорят об обязательном закреплении прокурора за каждым уголовным делом в суде... А мы пока этого обеспечить не можем. Сегодня у нас 9300 штатных оперативных сотрудников, но каждый из них несет двойную, а то и тройную нагрузку... Возьмем районное звено: в среднем там работает шесть судей и только два прокурора — а ведь в районе у прокурора не только деятельность по сопровождению дел в суде... И если добавили более 1500 судей, то неплохо бы добавить и прокуроров, чтобы физически они успевали все требования Конституции выполнять. На демократических процессах нельзя экономить. Хотя, рассуждая с государственнических позиций, я уверен, что бюджетные средства надо направлять, конечно же, на обеспечение людей пенсиями, зарплатами, стипендиями. Вы можете спросить: и что вы, Генеральный прокурор, смиряетесь с тем, что не выполняются требования Конституции? Нет, я не смиряюсь. Более того, я прекрасно отдаю себе отчет, что если и есть сегодня у нас еще орган, куда можно обратиться и добиться справедливости, — так это прокуратура... Но как человек государственный я понимаю: средства не упадут с неба, и сразу мы не сможем вдвое-втрое увеличить наши штаты. Будем решать эту проблему постепенно. Я думаю, что поможет и совершенствование законодательства. В частности, мне кажется, судебные инстанции были бы заметно разгружены, решай вопросы и без них, скажем, автоинспекция...

— Вы намекаете на несовершенство нового Уголовного кодекса?

— Прямо скажем, не намекаю, а говорю, что некоторые его положения считаю недоразумениями, которые необходимо срочно исправлять. Прежде всего хочу не согласиться с определенной закрытостью, недоступностью информации, которую теперь, по новому Уголовному кодексу, мы не имеем права доносить до общественности. Я уверен, что журналисты меня в этом поддержат. Зачем нам закрывать информацию до полного окончания следствия по убийству, если мы знаем, кто убийца, как говорится, поймали его за руку? Ведь не исключено, что ее опубликование могло бы помочь предотвратить новое преступление. Ведь в предотвращении преступности наша общая задача... А посмотрите, какая ситуация возникает с ревизиями. Раньше можно было назначить ревизию и уже по ее результатам принимать решение — возбуждать ли уголовное дело. Это давало возможность избежать ошибок, не дай Господи, арестовывать невинного человека и, наоборот, — оперативно задерживать преступника... Теперь же Уголовный кодекс требует: сначала возбуди уголовное дело, а потом уже проводи ревизию. У прокурора есть сведения, что в банке на счету такого-то лежат ворованные деньги, но он старается эти деньги снять. И что же! Пока я буду возбуждать дело, пока закручу всю писанину, пока обращусь к председателю правления банка с просьбой(!) по заведенному делу предоставить мне информацию, пока он эту просьбу рассмотрит — эти деньги уже через два часа уплывут в Прибалтику, как это часто бывает, ищи-свищи, как говорится, такие случаи у нас были... Чем больше волокиты, тем меньше профилактической работы. Нельзя позволять жуликам уходить от ответственности при помощи прорех в Уголовном кодексе. Знаете, сколько у нас сейчас фиктивных фирм, как мы их называем, «метеликов»? Практически никто сейчас ответственности не несет за то, что они пропускают через себя ворованные деньги. И не только. Возмещая ущерб по уголовным делам, мы можем накладывать арест на имущество физических лиц. Но все переводится на юридическую фирму — и вот уже никакого возмещения ущерба; ворованные деньги вливаются в какое-то дело, а мы не можем наложить арест на это имущество...

— И как исправлять ситуацию?

— Наверное, у меня не найдется совсем уж универсального рецепта. Но мне кажется, что большому количеству правовых комитетов, комиссий, депутатских следственных комиссий нужно меньше заботиться о своем правовом статусе и добиваться полномочий, надо прекратить перетягивание каната при взаимодействии друг с другом... Надо просто начинать действовать в одном — законном — русле. Приоритет — исполнение закона. И приоритетность всех других вопросом вычислить нетрудно: это видит и Президент страны, и депутаты ВР, и сотрудники правоохранительных органов. Иными способами экономическую преступность победить нелегко. Да и разве может быть такая ситуация, когда статьи Уголовного кодекса принимаются списком? Это же нонсенс...

— Михаил Алексеевич, в беседе с вами нелегко удержаться от искушения задать вопрос о так называемых «резонансных делах»...

— Конечно, расскажу и о резонансных... Но разве не резонансные дела о крупных хищениях, о даче взяток по 150 тысяч долларов, о миллионом ущербе? Да, такие дела у нас есть, я назову области, где это происходит: Хмельницкая, Донецкая, Одесская, Черкасская. Кстати, есть в этом плане недоработки. Мы даже наказали прокурора Черновицкой области, потому что сочли его работу недостаточно принципиальной по ряду преступлений...

Нас частенько критикуют за «нераскрываемость дел по убийствам». Я мог бы сказать критикам, что прокуратура вообще не отвечает за раскрываемость, это не ее задача. Но скажу и другое. Сейчас в Украине 93 процента убийств раскрывается. Для сравнения — в США (а недавно мы совместно работали с американскими правоохранительными органами) 54 процента считается нормальным показателем. И там, в связи с еще большей волокитой и задокументированностью, расследования идут годами... Вспомните «дело Лазаренко»... И это как бы нормально.

Кстати, по «делу Лазаренко» сейчас у нас лежит уже более 1250 томов... К нам приезжали американские следователи — с ними мы очень хорошо взаимодействуем, у нас отличный контакт, мы заинтересованы во взаимопонимании и координации всей работы. Мы передали американской стороне копии всех документов, чтобы они убедились в правильности предъявляемых обвинений в тяжких преступлениях. Мы и от их источников информации получили некоторые сведения, но разглашать их, согласно закону, не можем, поэтому, увы, я не смогу вам ничего рассказать. У нас практически закончено следствие по «делу Лазаренко». Я вам прямо говорю, если бы сегодня Лазаренко был в Украине, мы предъявили бы ему обвинения в совершении тяжких преступлений, дело было бы направлено в суд. Проблемный вопрос единственный — о выдаче Лазаренко... «Дело Агафонова-младшего» уже в суде. «Дело Агафонова Николая Ивановича» — полностью закончено расследование, но есть медицинское заключение, не позволяющее пока проводить с ним следственных действий... Как я и обещал, эти все дела пойдут уже до нового года...

— Работа прокурора — особенно, наверное, Генерального прокурора — это тончайшая грань между законностью и политикой, так во всяком случае кажется журналистам со стороны. Скажите, как вам удается проходить между этими Сциллой и Харибдой? Каковы ваши личные политические симпатии?

— Я думаю, что вы верно заметили — здесь кроется определенная сложность. Раньше ведь была тесная увязка между политикой и деятельностью правоохранительных органов: раньше прокурор обязательно был членом ЦК, а политика партии иногда для него должна была быть выше закона... Хотя и здесь должна была работать голова, чтобы действовать в соответствии с требованиями законодательства...

К сожалению, сегодня тоже немало тех, кто пытается провести через прокуратуру свою политическую линию, влиять политически на прокуратуру, использовать ее и т. п. Поверьте, на каждой коллегии, при каждом своем выступлении не просто подчеркиваю — самым настоятельным образом требую: прокурор обязан работать вне политики!

Вы знаете, сегодня сотни желающих получить ту или иную информацию через прокуратуру, дабы «выбросить» ее в политические разборки. Давят вплоть до того, что по депутатскому запросу чуть ли не арестовывать надо... Я официально попросил разъяснения Конституционного суда и получил его: даже депутатам не дано право требовать от прокурора информации по конкретным делам и уж тем более — подменять собой решение суда; сейчас и сами депутаты это закрепили в законе как попытку давления на прокуратуру... Ко мне, знаете, сколько депутатов в день приходят? Пользуясь своим статусом, требуют, настаивают... Думаю, большинство депутатов понимают, что требуют от прокурора противозаконных действий. Но психология некоторых депутатов основана исключительно на том, что они видят в требованиях к прокурору единственный метод достижения своих политических целей. Особенно сейчас, когда начинаются выборы, — все хотят держать прокурора под мышкой...

Конечно, не может не возникать вопросов, которые интересуют Президента страны, руководство Верховной Рады, депутатский корпус. Я всех информирую — в пределах возможного. И допустимого законом. Но все должны помнить, что их действия не могут переходить через требования закона.

Вы спросили о моих политических симаптиях. Я симпатизирую тем политическим силам, у которых есть своя позиция, объективность и, главное — которые никогда не позволят себе противозаконного давления на правоохранительные органы, понимая, что таким образом будут действовать против закона...

Знаете, и еще об одном хочу сказать. Я никогда не выступал в судах истцом. Это — не метод прокурора. Его задача, возможно, промолчать, а позднее с доказательствами в руках показать, что был прав. Когда закончится следствие — все убедятся, что я был прав. Даже если во время следствия кто-то пытался, обливая меня грязью, повысить рейтинг своей газеты или своей телепрограммы. Когда возникают личные предубеждения против меня, когда меня выставляют объектом травли только потому, что я по своим должностным обязанностям коснулся кого-то лично или родственников кого-то — это уже и не политика даже, не хочу употреблять более жестких слов, чтобы это охарактеризовать...

— Много говорят о том, что вы (не)собираетесь в депутаты... Правда, некоторые поспешили сообщить, что вы якобы уже заявили: не пойду в депутаты!..

— Я не сказал, что не буду баллотироваться в депутаты, я говорил, что думаю над этим вопросом. Из районов Николаевской области, где был мой округ, приезжают многие и просят идти по мажоритарному округу. Но сегодня я принял категорическое решение: депутатом по мажоритарному округу не пойду! Я уже сталкивался с тем, что работа прокурора отвлекала от решения проблем людей в округе — и наоборот. Это надо жить в округе, его интересами — а я живу в Киеве... Здесь же баллотироваться — не хочу крутиться в этой грязи! Что касается моего участия в партийных списках — пока таких предложений не было. Разговоры разговорами, а предложения — это уже конкретика. А такой конкретики пока не было. Принимая решение, если будут такие предложения, буду исходить из объективности и порядочности тех лиц, которые предложат, из их стремления служить государству и народу... Ну а депутатскую трибуну для собственной рекламы использовать не хочу. Если буду в ВР — пойду работать над конкретными законами, в этом видел бы свое призвание...

— А как с требованием не использовать служебное положение в целях агитации?

— Однозначно вам заявляю: если буду избираться, то приостановлю прокурорскую деятельность. Я — законопослушный человек, дух и букву закона полностью выдержу! И рекомендую подобным образом поступить другим.

— Что самое радостное и самое огорчительное в работе Генпрокурора?

— Я радуюсь, когда вижу: дело решается по закону, справедливо и честно, беспристрастно и профессионально. Так, как прокурор желал бы рассмотрения дела по отношению к себе... Ну а огорчаюсь, когда вижу, как мешают делать то, ради чего ты пошел на должность прокурора, — осуществлять правосудие, законность. И еще огорчаюсь, когда вижу жулье, а ничего не могу с ним поделать, случается ведь и такое... Есть такое распространенное мнение, что прокурор сделан из железа и несгибаем. Ничего подобного! Прокурор такой же, как и другие, но его долг обязывает принимать, как говорится, твердое решение. И люди это делают не за высокую зарплату... Когда-то, вспоминаю, получал 95 рублей, но не захотел перейти в адвокатуру, где платили 250 рублей. А позднее, в Херсонской области, не перешел с должности прокурора на должность начальника УВД, хотя там была зарплата в два раза больше... Счастье ведь в том, когда находишься на своем месте...

— Чем увлекаетесь в свободное время?

— На работу прихожу в 8.15 утра, ухожу — примерно в 21.00, а иногда и позже. Даже в воскресенье заезжаю на часик, чтобы узнать обстановку... Знаете, что самое ответственное: принять решение последним, поставить свою подпись на заключении по делу — тут надо все в деталях изучить... Люблю охоту и рыбалку, но пришлось почти от них отказаться. Рыбачить люблю на проточных реках, а не в озерах, в озерах ловить — все равно что из колодца вытягивать... На реке — это здорово. Это — отдушина. Рыбу люблю вытягивать не так, чтобы подряд, а чтобы подождать минут двадцать... У меня есть немецкая овчарка Бард, когда выгуливаю — вместе занимаемся зарядкой... Вот и все свободное время. В остальном — только работа!..