За годы работы парламентским фотокорреспондентом Александр Клименко сделал множество фотографий. Если бы пришлось выбирать из тех нескольких тысяч снимков один, который бы емко характеризовал последнее десятилетие, я взял бы сделанный 24 августа 1991 года. Тот, где к парламенту несут сине-желтый флаг, огромный, на всю ширину улицы. Полотнище снято снизу, видно только ноги людей, которые его несут. А под ногами, на асфальте, стоит забытый кем-то пакет молока. В этой детали — и тогдашние наши надежды на молочные реки грядущей независимости, и то, что от них потом осталось, и — невозможность кого-то за что-то упрекать: ведь слишком трогательно и убедительно выглядят эти самые ноги, среди которых нет никаких лакированных штиблет. Откуда возникают такие детали, как тот пакет, сам Саша не может объяснить. У него вообще иногда в кадр попадает то, что не было объектом съемки, а словно появилось там само собой. Однажды снимал Потебенько, проявил — и, Господи, откуда он тут взялся: за спиной Генпрокурора стоит Степан Хмара! Так, словно в последний миг там встал, может, даже когда уже птичка вылетела. Хотя это вроде бы против правил физики-химии. Клименко осваивал те правила еще в черниговском ПТУ номер 15, где учился на фотографа широкого профиля. А фотохимию преподавал там Юрий Абрамович Цветов, интересный человек, бывший историк и танкист. Еврей-танкист: в совковой традиции это звучало экзотично. Но тот Цветов любил и умел смешивать и не такие ингредиенты: пол-лекции — про фотохимию, еще половина — про разные чудеса. И это у него как-то компоновалось: танки и искусство, химия, история и театр! Саша до сих пор ему благодарен. Потом, уже на фотожурналистике Киевского университета, Клименко снимал дипломную роботу в Музее архитектуры и быта, где объекты вроде бы вечные, незыблемые, зафиксированные еще до возникновения фотокамер. Но и там кое-что случалось: вот двое в народных костюмах целуются под копной, а над ними (и откуда только взялся?!) стоит прозаичный милиционер. Снимок не постановочный — само так получилось. Странно, но самодостаточные вещи часто требуют пояснений: как, откуда? Клименко не поясняет. У него недавно вышел авторский альбом «Україна. 10 рокiв поступу» — итог десяти лет работы. Название явно придумал не он, в его архиве снимки просто под номерами, без названий. Как-то Саша рассказывал об этой книге в прямом утреннем радиоэфире. Там, как известно, фильтруют сомнительные телефонные звонки. Но один хулиган все же прорвался и внезапно спросил (видно, заело название альбома): как вы считаете, слово «Украина» происходит от «украсть иначе»? Это была гибельная минута. Но Сашка радостно засмеялся: «О, кому-то пора похмеляться!» Тут не было ни малейшей паузы, он сработал как затвор фотокамеры, молниеносно. Боксерская реакция! После этого случая я кое-что о нем понял, об этой его неохоте что-то объяснять. Возможно, то, что я смекнул, банально: Клименко живет синхронно с объектом своего искусства. И эта синхронность не оставляет времени для слов. Это журналист или поэт может переживать увиденное — после события, иногда быстро, но все же после. А у него нет «после». Поэтому Клименко любит где-то просто быть. Часто — на Балканах. Там, в Боснии, он запечатлел деда с карабином, бутылкой ракии в кармане и красной звездой на шапке. Дед очень веселый. А драматизм в том, что старичок, очевидно, начал партизанить еще пацаном, в отрядах Тито. Вот тебе и документальная параллель к знаменитому фильму Кустурицы «Андерграунд». В конце нынешней зимы Сашка отправлялся в двухнедельную командировку в Сьерра-Леоне. И все колебался перед отъездом: «Засяду в Африке, а тут без меня что-то случится!» Как в воду смотрел: 9 марта в Киеве его не оказалось. Он, наверное, до сих пор сожалеет, что не снял этот день. А я просто беру и рассматриваю его снимок с пакетом молока на асфальте, и там есть все: и август 91-го, и март нынешнего, и много другого, чего мы, возможно, еще и не пережили.