Впешаварских лагерях беженцев о талибах рассказывают легенды. Самая распространенная гласит, что в 1994 году в городе Кандагаре жил молодой мулла Омар, вернувшийся из Пакистана, где учился в медресе. Как-то ему сказали, что солдаты одной из группировок моджахедов схватили двух девочек-подростков, изнасиловали их и отвезли в свою казарму на потеху остальным. Люди боялись выступить против вооруженных моджахедов, установивших после победы над просоветским режимом свои порядки в Афганистане. Мулла Омар заявил: «Хватит терпеть!», собрал своих учеников и повел их спасать девочек. «Высокий и красивый, в черной чалме», Омар якобы шел впереди, и пули не причиняли ему вреда, поскольку он призвал на помощь Аллаха. Моджахеды бежали, мулла и его ученики захватили оружие бежавших «и стали бороться за справедливость».


Формирование движения «Талибан» относится примерно ко второй половине 80-х годов, когда наметилась перспектива ухода из Афганистана контингента советских войск и вероятного последующего краха режима президента Наджибуллы. Планы требовали установления контроля над страной, и, соответственно, создания некой военно-политической силы, способной наладить управление государством. Убедившись, что ни одна из имеющихся уже структурированных групп остановить сползание страны к хаосу не способна, пакистанские спецслужбы (по некоторым сведениям — при поддержке западной агентуры, внедренной в миссии Управления верховного комиссара по делам беженцев при ООН) начали работу по созданию «новой силы». В лагерях афганских беженцев на территории Пакистана начался отбор специалистов, способных к организации силовых, административных и иных структур власти. Исламские организации, работавшие в контакте со спецслужбами, отбирали детей для обучения в специальных религиозных школах закрытого типа. Именно выпускники этих школ («талибон») и составили костяк движения. По сведениям из правительственных кругов, близких к Раббани, Омар был кооптирован в руководство движения «Талибан» военной разведкой Пакистана — ICI.

В сентябре 1994 года Кабул посетил министр иностранных дел Пакистана Сардар Осеф Али, проведший переговоры с Хекматиаром, Раббани и Масудом. Пакистанский министр информировал афганских лидеров о планах строительства транспортной магистрали по маршруту Карачи—Кандагар—Герат—Кушка и предложил для обеспечения ее безопасности создать в южных провинциях страны верные правительству пуштуноязычные военные подразделения из выпускников религиозных школ, находящихся на пакистанской территории. Умелая игра на противоречиях между таджикскими лидерами Раббани и Масудом, с одной стороны, и пуштуном Хекматиаром — с другой, позволила пакистанскому министру добиться согласия не только на создание нового формирования, но и на финансирование его правительством Пакистана, обеспечив тем самым передачу под контроль «новой силы» нескольких провинций, на территории которых должно было начаться строительство магистрали. В ходе развития событий к первоначальному ядру «Талибана» — выходцам из пешаварских медресе — присоединились другие партии и группировки. Существует, однако, другая версия: талибы овладели властью в стратегически важнейшей стране Азии с единственной целью — чтобы отсюда силой осчастливить исламский мир с населением в один миллиард человек. Их молниеносное продвижение по Афганистану — свидетельство значительной популярности таких взглядов. Причем повсюду наблюдалась одна картина: враждебное отношение к талибам племенных вождей — и восторженная встреча их простыми людьми. Причину неувядающей популярности талибов, вероятно, следует искать в революционных настроениях, будораживших афганское студенчество еще в 60-е годы. Подобно многим молодежным движениям той поры в разных частях света, афганские студенты исповедовали марксизм-ленинизм.

Когда коммунисты пришли к власти в Афганистане в 1978 году, марксизм-ленинизм как учение быстро померкло в глазах тамошней молодежи. Многие обратились к исламу. Вчерашние студенты обнаружили, что некоторые постулаты марксизма очень хорошо сочетаются с догмами ислама, а маоцзэдуновская тактика «народной партизанской войны» отлично работает против советских оккупантов и их ставленников в Кабуле.


Четыре года назад муллы Кандагара собрались и формально низвергли Исламскую Республику Афганистан, заменив ее Исламским Эмиратом. В этом государстве нет ни конституции, ни парламента, ни выборного главы государства или хотя бы, на худой конец, монарха. А есть только никому не известный одноглазый кандагарский мулла, которому шесть лет назад приснился пророческий сон... Мулла Омар — один из самых загадочных современных лидеров. Он никогда не встречается с прессой «вживую», а интервью стал давать лишь в последнее время по факсу или через Интернет. Никто толком не знает, как он выглядит, поскольку Омар отказывается фотографироваться. Он живет затворником в Кандагаре и лишь раз появился на людях в столице страны Кабуле — когда в 1996-м захватившие город талибы объявили его амир-уль-муминином, то есть главой всех правоверных. Официально утверждается, что в 80-е годы Омар воевал против «безбожной коммунистической власти» и потерял глаз. В западной прессе «феномен муллы Омара» нередко сравнивают с закрытостью власти в Камбодже времен Пол Пота.

Достоверно известно только, что ближайшее окружение Омара, как и большинство талибских лидеров, — выпускники знаменитого медресе Хаккания, расположенного близ Пешавара. «Этот одноглазый молодой человек неизвестного происхождения появился на политической сцене в 1994 году, после того как стал утверждать, что видел во сне Пророка, якобы велевшего ему начать строительство исламского государства. Поэтому оспаривать его утверждение сродни греху», — пишет авторитетный английский журнал «Экономист».

По словам посла Афганистана в ООН Равана Фархади, у муллы Омара нет современного образования, даже начального. Никто ни разу не видел, чтобы он что-нибудь записывал, и это объясняют тем, что он не умеет писать. У него нет соответствующего религиозного образования, он не понимает арабского языка (ни классического, ни современного), а потому арабская исламская литература ему недоступна. Он понимает разговорный урду — язык, на котором говорят в Пакистане. Держащиеся в тени советники не подпускают к Омару иностранцев, лишь нескольким пакистанским журналистам и представителю ООН Лахдару Брахими удалось повидать его в 1999 году. На этих встречах он общался с иностранцами при помощи переводчика. Полагают, что переводчик — назначенец ICI, поэтому никто не берется утверждать, что «перевод» на английский адекватно отображает то, о чем бормотал мулла Омар. Есть данные о том, что Омар происходит из пуштунского племени хотак племенного объединения гильзаи.

Есть и сведения, косвенно опровергающие его неграмотность. Журналисты CNN утверждают, что хотя, как правило, все сношения с внешним миром мулла осуществляет через своего министра иностранных дел Вакиля-Ахмада Мутавакиля, Омар замечен в непосредственных контактах с визитерами из Китая и ООН. По неподтвержденным сведениям, нередко он проводит совещания, не вставая с постели, время от времени снабжая своих министров инструкциями, написанными на обрывках бумаги. Является ли сам «слуга Ислама» автором этих записок — неизвестно.


Из каких же источников финансируются шестьдесят тысяч «штыков» «Талибана» и откуда берутся средства для обеспечения всем необходимым двадцатитысячной армии Северного альянса? На этот счет существует несколько версий. Одна из них — пресловутая «рука Москвы». Уместно вспомнить, что, согласно свидетельствам очевидцев, тяжелые наркотики долгое время были редкостью в Афганистане. В литературе можно найти сведения о том, что они не вписывались афганскую культуру и противоречили религиозным канонам. Надписи на огромных щитах призывали афганцев не курить, не пить и усердно молиться. А излюбленным напитком на свадьбах в этой стране был чай... Однако в 1979 году советские танки «привезли» в страну не только «интернациональную помощь», но и героиновый рынок, в то время как афганцам, борющимся с интервентами, требовались деньги для покупки оружия. За прошедшие десять лет, особенно при талибском режиме, растущее в геометрической прогрессии производство опия снизило цены на героин до такой степени, что начинающие наркоманы уже могли позволить себе его курить, а не вводить внутривенно. Есть и другая «московская» версия: некоторые полевые командиры покрывали издержки «напрямую» — с помощью печатного станка. Говорят, что покойный ныне полевой командир Ахмад-шах Масуд печатал деньги на фабриках российского Гознака, чем очень серьезно «разогрел» инфляцию на занятых талибами территориях. Если в прошлом году за один доллар давали 40 тысяч афгани, то теперь — 140 тысяч. Обладая тугим кошельком, Масуд получил возможность использовать в боевых действиях испытанный на Востоке способ: перекупать полевых командиров противника. В Герате и Парване на сторону «северян» перешло уже около 800 талибов. Однако не следует сбрасывать со счетов и героиновую основу благосостояния «Талибана».

Британская «Скотсмен» в одном из прошлогодних номеров писала: «Производство опиума повысилось за время правления «Талибана» в несколько раз, что привело к резкому падению цен у уличных торговцев на Западе». Только в 1999 году в Афганистане было произведено около 4600 тонн наркотиков. Правда, в прошлом году талибов чуть было не подвела сама природа — огромные плантации опиумного мака выгорели из-за дикой засухи, которой не было в стране уже несколько десятилетий. Несмотря на это, талибам все же удалось собрать значительный урожай. И пусть он чуть меньше позапрошлогоднего, но все же мака достаточно для производства 75 проц. всего героина, потребляемого в Европе, и 60 проц. — во всем мире. Как неудивительно, но «Талибану» не удалось разбогатеть на переработке или контрабанде опия. По расчетам некоторых западных средств информации, талибам доставалось лишь около 60 млн. фунтов стерлингов в год, а львиная доля прибыли оседала в карманах мафиози и торговых посредников.

Но, очевидно, мулла Омар кое-что понимает в конъюнктуре: в июле прошлого года лидер «Талибана» издал указ о прекращении выращивания мака. Недобрая репутация этого фундаменталистского движения породила подозрения, что сокращение производства опиума продиктовано стремлением обмануть международное сообщество. В то время как цены на опий и его производные на афганской границе выросли в пять раз, появились сообщения, что внутри страны склады ломятся от опия, кроме того, он хранится в тайниках у крестьян, которые готовы выбросить наркотики на рынок. Афганистан для мирового рынка наркотиков — то же, что и Саудовская Аравия — для нефтяного. По извилистым контрабандным путям — через Иран, Россию, Пакистан, Турцию и Балканы — Афганистан обслуживает главным образом Европу. Справедливости ради не стоит обходить и «государственный» источник доходов — налоги. Правда, судя по вышеизложенному, это едва заметное течение в могучем «героиновом» потоке. На сегодня ежемесячный доход афганца составляет три–четыре доллара в месяц, из которых он умудряется заплатить правительству талибов налоги и купить еду. В особенном «почете» у муллы Омара крестьяне. У них экспроприируют 10 проц. урожая, плюс ко всему «Талибан» собирает с дехкан особый налог в шесть долларов за каждый гектар обработанной земли.


Конечно, наркотики и упорное нежелание муллы Омара выдать американскому правосудию Усаму бен Ладена, скрывающегося в Афганистане, можно, с натяжкой, считать достаточным аргументом, чтобы методично бомбить страну. По словам министра обороны США Доналда Рамсфельда, бомбардировки с каждым днем становятся все более эффективными, и для достижении цели вряд ли понадобятся годы. Но вот в чем они (цели) состоят — министр пока не говорит. Этот вакуум стараются, как могут, заполнить неподконтрольные Вашингтону СМИ. «Существуют ли иные мотивы бомбардировок Афганистана?» — задается вопросом четвертый канал британского телевидения. И отвечает на него следующим образом: «Причиной «Бури в пустыне» была исключительно нефть. То же можно сказать и о нынешней операции в Афганистане, хотя об этом услышишь нечасто...» Не секрет, что США, потребляющие 22 миллиона баррелей нефти в день, являются наибольшим ее импортером. И плыло «черное золото» в Америку в основном из стран Персидского залива. Однако, как свидетельствуют последние изыскания, обнаруженные крупные запасы нефти и газа в новых независимых государствах Средней Азии оцениваются не менее чем в три миллиарда долларов. И контроль за их поступлениями на рынки Запада, — это, пользуясь терминологией Збигнева Бжезинского, кульминация «большой игры». Стремясь уменьшить свою зависимость от поставок нефти из Персидского залива, Запад и Вашингтон в первую очередь обращает взоры к новым источникам. Самым же дешевым способом перекачки нефти из новых месторождений является прокладка магистрали из Средней Азии в Пакистан, через Афганистан. Именно этим следует пояснить лояльность Вашингтона к талибам в середине 90-х. Однако после того как талибы стали выходить из-под контроля, Вашингтону ничего не оставалось, как поставить на «зеро».