Каждый день американцы слышат плохие новости из экономической сферы: растет безработица, падает потребительский спрос, усыхает портфель заказов промышленных предприятий, валовый внутренний продукт (ВВП), по прогнозам, сократится в третьем квартале этого года на 0, 6 проц. или более. Теракты 11 сентября столкнули Америку, балансировавшую на грани нулевого роста экономики, из плюса в минус. Если вслед за третьим кварталом будет сокращение ВВП и в четвертом, это будет означать, что в стране «официально» началась рецессия. Ситуация осложняется тем, что впервые за последние два десятилетия спаду подвергся не один из мировых экономических полюсов, а сразу все — США, Западная Европа и Япония.

А как ведет себя при этом биржа — барометр экономической погоды? Ее первая реакция на события 11 сентября была вполне закономерной: в первый день торгов на Нью-Йоркской бирже (а она открылась, напомню, лишь через шесть дней после терактов — если бы раньше, было бы хуже) индекс Доу Джонса рухнул без малого на 700 пунктов, а вместе с ним покатились под горку и все остальные биржевые показатели. Но уже в начале октября и Доу Джонс (этот индекс отражает средний курс акций 30 крупнейших компаний США), и S&P (500 самых крупных компаний), и NASDAQ (ведущие компании в сфере высоких технологий) восстановили свой докризисный уровень. Рост курса акций на фондовом рынке продолжается по сей день, хотя бывают и «минусовые» дни — они неизбежны при любом подъеме.

Объясняя это явление, биржевые аналитики говорят: инвесторы поверили, что в 2002 году экономика пойдет на выздоровление и терпение будет вознаграждено. Любопытно, почему именно сейчас они в это поверили? Почему не верили до терактов 11 сентября, которые не улучшили, а ухудшили перспективы экономики, ввергнув потребителя в состояние «бункерного накопления»? Что это — патриотическое упорство?

Вполне возможно. Потому что, как ни парадоксально, сухой денежной математикой командуют чаще всего трудно предсказуемые эмоции, а не холодный расчет.

После бомбежки японцами Перл-Харбора индекс S&P 500 опустился на 16 проц. в течение пяти месяцев; еще семь месяцев потребовалось для возврата к докризисному уровню. Землетрясение 1990 года в Кобэ обрушило японский фондовый рынок на 20 проц. и отразилось на Европе и Америке: японские инвесторы потянули оттуда капитал на родину. Зато в 1963 году, в день убийства Джона Кеннеди, биржа не упала, а поднялась на 4,5 проц. и впоследствии продолжала расти. Вот и попробуйте предсказать, как отреагирует рынок на нынешние потрясения.

Закономерности на бирже, тем не менее, есть. Если квартальные или годовые результаты деятельности компании плохие, но лучше, чем предсказывали аналитики, ее акции пойдут вверх (и наоборот). Другая закономерность: для инвесторов хуже всего — неизвестность. До тех пор, пока было неизвестно, какие действия предпримет Америка после 11 сентября, биржа шла вниз. Начались военные действия — пошла вверх. Еще одна закономерность: если инвесторы настроены оптимистично, они игнорируют плохие новости (и наоборот). Именно это мы наблюдаем сегодня. По словам Стэнли Наби, управляющего директора Credit Suisse Asset Management, инвесторы смотрят в будущее: «Мы знаем, что до конца года будет плохо. Знаем, что в первой половине будущего года будет плохо. Это уже не будет ни для кого сюрпризом».

Однако уже на второй квартал 2002 г. многие аналитики предсказывают экономический подъем, причем сильный: застоявшийся потребитель, как надеются, вылезет из бункера и тряхнет серебром. Прибыли компаний, по прогнозам, будут на 10 проц. выше, чем год назад. Ну а военная промышленность выходит на большую прибыль уже сегодня — взять, к примеру, корпорацию «Локхид-Мартин», выигравшую тендер у «Боинга» на 200-миллиардный госзаказ (истребитель-невидимка нового поколения).

При этом все наблюдатели сходятся в мрачном прогнозе: если, не дай Бог, случится еще один крупномасштабный теракт или прервутся поставки нефти с Ближнего Востока, как было в 1973 году, оптимизм надолго утратят даже «впередсмотрящие» биржевики, которым сегодня и сибирская язва нипочем.