Политики накануне парламентских выборов начинают искать для себя как можно более выгодный образ. Кто-то рядится в тогу обвинителя власти, рассчитывая заработать на этом дивиденды и скрыть собственные неблаговидные поступки. Кто-то, наоборот, изо всех сил старается предстать перед избирателями единственным хозяином так называемого административного ресурса в отдельно взятом районе. Что скрывать, нечто подобное в свое время происходило во всех развитых странах мира. Мы решили поговорить об особенностях предстоящих выборов с одним из наиболее ярких представителей «племени мажоритарщиков», председателем парламентского комитета по вопросам правовой политики Александром Задорожним.

— Начнем с банального вопроса. Александр Викторович, вы будете участвовать в парламентских выборах?

— Да, и хочу ответить на этот вопрос максимально четко. Я не скрываю своего желания повторно баллотироваться по 217-му избирательному округу города Киева. Меня там знают, именно в этом округе я выиграл первые в своей жизни парламентские выборы. Не могу подвести людей, отдавших в 1998 году за меня свои голоса, и считаю, что эти годы я оправдывал их доверие.

— Простите, но в марте 1998-го за вас проголосовали всего около 10 процентов избирателей...

— В нашем округе сложилась уникальная ситуация, когда четыре кандидата — Сергей Одарич, Николай Георгиевский, покойный Александр Емец и ваш покорный слуга — шли, что называется, ноздря в ноздрю. Слава Богу, никто из претендентов на победу не опустился до использования черного PR, и выборы прошли корректно. В своей депутатской работе я не разделял и не разделяю избирателей на «задорожновцев» и их противников. Мои помощники и я лично пытаемся помочь всем, независимо от их политических симпатий. Помогать людям — мой долг человека, долг их представителя в парламенте.

— И что они получили?

— Отдавая за меня свои голоса, жители округа надеялись на реальные изменения. Было бы самонадеянно называть все позитивные сдвиги в жизни Украины заслугой исключительно Верховной Рады, но за последние полтора года эффективность ее работы значительно возросла. Хотелось бы, конечно, чтобы так продолжалось и дальше, но логика проведения избирательной кампании не позволяет этого допустить. Справедливости ради замечу, что и мне, и моим коллегам придется еще много потрудиться, чтобы развеять созданный по ряду объективных и субъективных причин образ депутата как человека, заботящегося исключительно о своих интересах. Поверьте моему почти четырехлетнему наблюдению: депутатский корпус является срезом общества, поэтому состоит из очень разных людей. Что касается конкретных избирателей, проживающих на территории округа, то за пять лет через общественные приемные прошли около 13 тысяч человек, которым помогли и делом, и советом. Наверное, это один из немногих случаев, когда «чертова дюжина» является счастливым числом. Я шел на выборы под лозунгом «Право — в интересах человека» и продолжаю воплощать его в жизнь.

— Сегодня вы — уже опытный парламентарий. Чего, с вашей точки зрения, не хватает законодательному органу?

— Не претендую на истину в последней инстанции, но мне иногда становится жаль, что работа Верховной Рады в сущности очень закрыта, фактически законодатели варятся в собственном соку, а избиратели даже не имеют представления о механизме законотворчества. Стань парламент более открытым — от этого все только выиграют. Ведь для большинства наших сограждан работа ВР — это только происходящее в сессионном зале, хотя на самом деле без подготовки законопроектов в профильных парламентских комитетах ни один нормативный акт не был бы принят.

— Вы предлагаете приводить избирателей на заседания комитетов?

— Давайте не будем утрировать... Я считаю, что открытость парламента, возможность для избирателя не из планового отчета депутата, а в любой момент узнать о происходящем в стенах ВР — большой плюс. Сейчас благодаря Интернету каждый его пользователь может познакомиться с подробной информацией о законотворчестве, но ведь глобальной информационной системой в нашей стране пользуется от силы 2—3 процента населения. Поэтому нужен механизм, способный удовлетворить потребности всех граждан в информации о работе их представителей.

— Боюсь, не всем вашим коллегам понравится стремление сделать их работу максимально прозрачной...

— Возможно, ведь мое мнение субъективно. Дело в том, что я — комитетчик. Мне всегда импонировала форма объединения людей с разными политическими убеждениями и профессиональными качествами в единое целое, которое способно не только принимать решения, но и нести ответственность за их выполнение. Принцип всеобщей задействованности в процессе принятия и подготовки постановления всегда представлялся мне весьма привлекательным. Я благодарен комсомольским комитетам школы и университета, в которых я получил азы умения работать в команде и добиваться результата. Собственно говоря, и на факультете международных отношений на кафедре международного права, и в Национальном университете в целом, где решающий голос принадлежит Ученому совету, решения принимаются только в процессе обсуждения и поиска компромисса. Такой же принцип положен в основу работы Ассоциации международного права, которую я возглавляю. Слава Богу, что в 80-е годы у меня и моих ровесников была возможность научиться вырабатывать не только идеи, но и пути их развития и воплощения в жизнь.

— Они актуальны и до сих пор?

— Сегодня я возглавляю парламентский комитет по вопросам правовой политики. Уже три сессии подряд наш комитет входит в тройку лидеров по количеству курируемых законопроектов. Наверное, все понимают, насколько непросто строить правовое поле нового государства. Как у нас повелось — нет законов, значит, нет и правды. Поэтому-то наш комитет либо согревают в лучах славы (обычно это происходит после принятия кодекса или важного закона), либо обдают леденяще холодным душем критики. Мы относимся к этому философски, возможно, потому что пытаемся постоянно работать в команде. Мне, скажу прямо, по душе метод решения проблемы, отработанный еще во время работы в юридической фирме «Проксен». Я считаю, что важнейшие вопросы в жизни страны нельзя решать на ходу. Простите, но самую дорогую леску с наифартовейшим крючком никто не привязывает к выломанной по пути на рыбалку ветке. Поэтому я являюсь последовательным сторонником предварительной подготовки решения, а уж потом — «вбрасывания» его на обсуждение. Действительно, такая методика вызывает споры, а сам процесс поиска компромиссов порой рискует выйти из-под контроля, но эффективность и качество принятых таким образом постановлений полностью оправдывают несколько экстремальные методы их выработки.

— Александр Викторович, что мы все о работе да о работе... Отдыхать вы успеваете?

— Люблю рыбалку за возможность, наблюдая за поплавком, отвлекаться, отдыхать, а когда не клюет — обдумывать важные вопросы. Став народным депутатом, я и не гадал, что в этой работе очень пригодится мой рыбацкий опыт. Терпение, умение сохранять тишину и спокойствие, способность ждать — все приходилось использовать. Однако работа в правовом комитете открыла мне совсем новую грань деятельности народного избранника. Иной законопроект «водит» нас за собой, словно сильная, умудренная опытом рыба. Мы либо всей командой наваливаемся, чтобы вытащить законопроект на суд коллег, либо чуть отпускаем леску и выдерживаем небольшую паузу. Тогда есть время найти компромисс... Конечно же, мы «подкармливаем нашу рыбку» необходимой аналитикой, что также позволяет изыскивать неординарные решения... Одно жалко — на настоящую рыбалку вырваться получается не так уж и часто.