На прошлой неделе в Риме проходили активные консультации представителей Северного альянса и проживающего в Италии бывшего монарха Афганистана Захир-Шаха. У короля есть то, чего нет у соратников свергнутого талибами президента Раббани, — харизмы правителя эпохи мирного и процветающего Афганистана. У моджахедов из Северного альянса, в свою очередь, есть реальная сила, способная при известном развитии событий помочь приходу Захир-Шаха к власти в качестве правителя переходного периода или даже к восстановлению монархии. Сложность заключается в том, что престарелому монарху возвращение на трон нужно в той же степени, что и командирам альянса. То есть — не нужно вовсе.


За последние три века афганской истории «Лой Джирга», или «великая ассамблея» собиралась всего три раза. Известно, что вторая «Лой Джирга» привела к созданию Афганистана в 1746 году. Последняя легитимная «великая ассамблея» собралась в 1964 году. Ее решением была провозглашена конституционная монархия во главе с Мохамедом Захир-Шахом, который к тому времени правил Афганистаном уже 31 год. Потому неудивительно, что экс-монарх вновь обратился к ней в 1993 году. По его задумке, процесс возвращения страны в сообщество демократических государств будет трехстадийным. Первый реальный шаг был предпринят в конце ноября 1999-го, когда в Риме собралось более 70 проживающих в эмиграции афганцев, провозгласивших своей целью материализовать идею экс-монарха. На «Лой Джирге» могло бы быть избрано временное правительство или назначен человек, ответственный за переходный период. И таким человеком мог бы стать Захир-Шах, чье происхождение, статус и судьба вполне соответствуют определению «верховный арбитр». Конечно, престарелому монарху льстит, что после 28 лет изгнания его авторитет кому-то понадобился. Но почтенный возраст вряд ли мешает понять Захир-Шаху, какую беспокойную жизнь сулит ему возвращение на родину, отброшенную за последние десять лет во времена раннего средневековья. Хватит ли у него сил, чтобы на 87-м году жизни приняться за «королевский гамбит», обещающий быть не самой легкой партией в его жизни.


Последний король Афганистана взошел на престол в 19 лет и почти 40 лет пробыл у власти. К тому времени человек, принявший тронное имя Мутаваккил Аллах Райрави Дини Матини Ислам Мохамед Захир-Шах (т. е. «Наместник Аллаха, поборник истинной веры ислама») успел получить образование во Франции, поработать заместителем министра обороны и министром образования и пережить убийство своего отца, короля Надир-Шаха. При просвещенном Захир-Шахе в Афганистане повсеместно утверждались европейские порядки, женщины сняли чадру, мужчины брили бороды, а сама монархия в 1964 г. стала конституционной.

Как потом выяснилось, роковую ошибку король совершил годом раньше, в 1963-м: тогда своим указом он сместил с должности премьер-министра страны, своего двоюродного брата Мухаммада Дауд Хана (на чьей родной сестре Захир-Шах был женат). Дауд затаил обиду на кузена и дождался своего часа: в августе 1973 года, воспользовавшись недовольством в стране, возникшем из-за трехлетнего неурожая, он совершил бескровный государственный переворот, объявив Афганистан республикой, а себя — ее первым президентом. Захир-Шах во время всех этих событий лечился в Италии и, по свидетельствам очевидцев, воспринял произошедшее чуть ли не равнодушно. Перед Захир-Шахом поставили условие: если он отречется от престола, королевская семья может беспрепятственно покинуть страну. Монарх принял ультиматум. Дальнейшее хорошо известно: приход к власти Дауда создал у советского руководства иллюзию, что это государство может стать сателлитом Москвы. Колебания же президента подвигли СССР на череду кровавых государственных переворотов в Кабуле, завершившихся в 1979 году вводом советских войск в Афганистан. А тем временем изгнанный король устраивается с семьей за границей — в Италии.


Захир-Шах не предпринимал никаких попыток борьбы со своим двоюродным братом, а население страны восприняло переворот без особых внешних эмоций: для большинства афганцев все выглядело так, будто один представитель правящей династии чуть ли не законно сменил другого. Король не мог не понимать, что его попытка вернуться к власти не будет поддержана наиболее мобильными группами афганского общества. Но, пожалуй, самое главное — монарх не мог предложить никакой новой идеи, которая вдохновила бы его сторонников. Не считая неоднократных заявлений о готовности «послужить своему народу» в качестве миротворца. От короля поступали сигналы о возможности возглавить некое переходное правительство, в которое могут войти «умеренные моджахеды», не запятнавшие себя кровью. Однако на женевских переговорах, проходивших после вывода советских войск из Афганистана, эта идея продолжения не получила. Возможно, если бы не талибы, такое развитие событий и имело бы место. Но американцы — главные «кукловоды» афганской драмы, решили по-другому. Собственно, борьба одних полевых командиров против других полевых командиров и всех вместе — против «Талибана» — есть лишь один из аспектов внутриэтнических конфликтов. Талибы, провозгласив идею, что в стране лишь пуштуны являются носителями «истинной веры», добились значительных успехов в борьбе с режимом Раббани. Пуштунская этническая идентичность талибов могла стать основой для диалога с Захир-Шахом. Сторонники бывшего короля рассчитывали, что малоизвестные лидеры «учеников медресе» не смогут обойтись без имиджевого ресурса, имеющегося в распоряжении их соплеменника Захир-Шаха. Однако, как показало время, талибам вполне хватило признания со стороны Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов и Пакистана. Один из лидеров «Талибана» в 1996 году заявил, что экс-монарх может вернуться на родину как правитель, как частное лицо или (сделав многозначительную паузу) как преступник.

Кто такие талибы, бывший король знает не понаслышке: в 1991 году на его виллу в Риме были посланы убийцы. Короля ранили, и с тех пор он старался больше «не мелькать» на европейских дипломатических раутах, а на каждодневных прогулках в окрестностях особняка его неизменно сопровождают несколько охранников.

Многие афганцы, поддерживающие идею возвращения Захир-Шаха, помнят не столько его, сколько время, которое он олицетворял: 60-е годы прошлого века, когда мирный Афганистан считался вполне благополучным государством Центральной Азии. Но сегодня внутри страны большинство населения относится с подозрением к тем, кто длительное время живет вне родины, причем (не в пример миллионам бедолаг, скитающихся на чужбине) обитает на собственной вилле в окружении охраны, секретарей и слуг. Подозрительно смотрят на короля и те, кто бежал из страны одновременно с уходом оттуда последних частей Советской Армии. Номенклатура Афганистана его «социалистического» периода, в целом представляющая собой наиболее интеллектуальную часть диаспоры, относится к Захир-Шаху как к чему-то архаичному, почти позабытому и пропахшему нафталином. Таким образом, к 2001 году монарх оставался респектабельным эмигрантом, не имеющим структурированной поддержки внутри страны. Шансом на возвращение его к власти могла стать полная дискредитация талибов. До нынешнего года это казалось утопией, однако после начала американо-талибского противостояния, многое в этом плане поменялось.


К возвращению к активной политической жизни бывшего короля подталкивают Вашингтон и Брюссель. Различные источники сообщают, что накануне бомбардировок представители американского руководства встречались с ним в Риме. По неподтвержденным сведениям, они передали экс-монарху личное послание президента Буша. Для администрации США бывший король — едва ли не единственное лицо, скажем так, «европейского профиля» в списке афганского политического истеблишмента: человек, подпадающий под определение «цивилизованного» в американо-европейском смысле этого слова. При всей нынешней заинтересованности Вашингтона в Северном альянсе он помнит своих бывших подопечных времен противостояния с Советским Союзом как независимых и непредсказуемых людей. Захир-Шах, половину жизни проведший в Европе, кажется США человеком, способным навести порядок в разрушеном гражданской войной Афганистане. Американцы уже предприняли ряд шагов: задействовав аппарат ООН, они через спецпредставителя ее генсека Франсеска Вендрелла вели и ведут с Захир-Шахом переговоры о привлечении его к внутриафганскому политическому процессу. Россия может поставить на Захир-Шаха по тем же и еще по некоторым причинам. Северный альянс сблизился с Москвой в силу острой необходимости решить за ее счет свои собственные «маленькие» проблемки, вроде уничтожения «Талибана». Но вряд ли даже обновленные за десять последних лет минобороны и МИД России забудут, что половина нынешних «борцов с терроризмом» из Северного альянса когда-то сжигала советские танки и сбивала «стингерами» тогда еще наши общие самолеты. Конечно, времена изменились, и президент в изгнании доктор Раббани относится к России неизмеримо мягче, чем профессор-богослов Кабульского университета Бурхануддин Раббани в бытность свою главою радикальной группировки «Братья мусульмане». Но Захир-Шах при наличии определенной политической поддержки (а значит, и финансовой подпитки) более предсказуем. Однако одной из проблем остается то простое обстоятельство, что экс-монарх не испытывает горячего желания править. Наиболее весомый аргумент — возраст: Захир-Шаху 15 октября исполнилось 87 лет. Франсеск Вендрелл после разговора с королем-изгнанником осторожно заметил, что разговоры о реставрации преждевременны. Неизвестно также, как относятся к этой идее его дети и внуки, вполне благополучно обустроившиеся в Старом и Новом Свете: трое его сыновей и дочь живут в Италии, старший сын работает в США и еще одна дочь — в Великобритании.

Трудно утверждать, что идея воспользоваться Захир-Шахом в качестве цементирующего раствора полностью овладела умами в Белом доме. Вашингтон не может не учитывать и другие факторы — например, мнение Москвы, которая вряд ли горит желанием видеть в новом правительстве страны талибов. Кстати, более лояльные к американцам немцы устами своего министра иностранных дел Йошки Фишера говорят о том же. С другой стороны, верный союзник США в Азии —Пакистан, всегда поддерживавший талибов, не в восторге от возможного возвращения экс-монарха (афганская правящая династия всегда находилась в непростых отношениях с Исламабадом). Судя по развитию ситуации в Пакистане (а кресло под президентом Мушаррафом качается все сильнее), американцы должны будут определиться с приоритетами: либо подпереть пакистанского союзника, либо форсировать события в Афганистане.

И, пожалуй, самое главное — руководство Северного альянса, для которого американские бомбардировки должны послужить катализатором наступления в целях крушения режима талибов, также на дух не переносит экс-монарха. А в случае затягивания бомбардировок или же начала сухопутной операции имя Захир-Шаха будет все больше ассоциироваться с иностранным вторжением и, что не исключено, заставит афганцев, забыв о междуусобицах, обратить оружие на борьбу с «американской марионеткой». Одним словом: перевод Афганистана на «ручное управление» из Вашингтона окажется задачей весьма и весьма трудоемкой. И тем не менее допуская, что у США все же существует реальный план решения афганской проблемы, можно предположить, что Захир-Шах вполне может успеть в отмеренное ему Всевышним время жизни вернуться к власти в Афганистане. Но положит ли это конец афганской смуте?