— Екатерина Тимофеевна, ваши комментарии к событию недели — принятию Земельного кодекса...

— Конечно же, мне как главе комитета, который работал над этим документом, хотелось бы, чтобы Земельный кодекс был принят так же, как и другие законы: прошел бы процедуру постатейного второго, если необходимо — и третьего чтения и т. д. Но вышло иначе: сопротивление, оказанное Земельному кодексу коммунистами, разумеется, не способствовало конструктивной работе. Судя по всему, левые и не хотели работать над ним — они же не дали ни одной статьи проголосовать! Давление порождает давление, поэтому вторая часть депутатского корпуса и решила принимать Земельный кодекс в целом, что и было сделано. Специалисты по земельному праву оценивают его как целостный, нормально выписанный закон, который будет работать. Было много споров — от полного неприятия раздела о купле-продаже земли до требования внедрить ее немедленно. Однако с учетом ситуации, сложившейся сегодня в стране в целом и на селе в частности, вводить это с завтрашнего дня было бы, на мой взгляд, большой ошибкой. Прежде необходимо разработать принципы денежной оценки земли (у нас существует только механизм экономической оценки), земельный кадастр, создать государственный земельный банк, — это можно сделать на базе банка «Украина»: сегодня в Нацбанке заложено имущество банка «Украина» больше чем на 400 млн., и т. д. Другими словами, государство должно создать такие условия, чтобы в первую очередь работать на земле были заинтересованы те люди, которые всю жизнь на ней и работали. Считаю своим долгом также опровергнуть возможные аргументы противников Земельного кодекса, которые сегодня обманывают людей, крича о распродаже Украины: не дает он права на покупку земли в нашей стране иностранцам! Кому же мы продаем Украину! Наша земля будет продаваться только тем, кто на ней испокон веков трудится, и то только после того, как будет создана необходимая правовая база. Украинская земля — это сегодня серьезный капитал, потому что она стоит от двух до четырех-пяти тысяч долларов за гектар. А продавать свой надел или нет — это уже каждый селянин должен иметь право сам решать.

— Коммунисты считают, что Земельный кодекс принят в нарушение закона и намереваются апеллировать в Конституционный суд...

— Хочу сказать, что при любом голосовании народных депутатов имеет значение количество голосов, а не форма голосования. Тем более что голосование за Земельный кодекс было поименным — каждый депутат брал бюллетень, писал, «за» он или «против» и ставил свою подпись. Может ли быть более высокая степень достоверности результатов голосования? А после того как левые часть бюллетеней уничтожили, пришлось отыскивать тех депутатов, чьи это были бюллетени, и просить их проголосовать еще раз. Один наш коллега к тому времени успел отъехать от Киева на 250 километров — и тем не менее вернулся!.. Поэтому я не думаю, что Конституционный суд сочтет такой способ голосования нечестным или неправильным. Мы хотели, чтобы все было как положено. Но разве в той ситуации, когда уродовали систему «Рада», это было возможно?! Мой микрофон был трижды согнут в дугу, я не могла говорить даже с места!.. Мало того, если бы урны для голосования стояли там, где обычно, а не под охраной в кабинете заместителя председателя ВР, желающие проголосовать до них никогда бы не добрались...

— Когда, по вашему мнению, Земельный кодекс вступит в действие?

— Сразу же, как только его подпишет Президент Украины. Я только что, буквально перед вашим приходом, говорила по телефону с первым вице-спикером. Кодекс им подписан и направлен в администрацию Президента...

— А как скоро, по вашим прогнозам, это может произойти?

— Надеюсь, в ближайшее время. Этот документ, подводящий правовую базу под земельную реформу, такой долгожданный, что Президент не может не учесть его ценности и не подписать его. Я верю в мудрость Президента. Разумеется, предела совершенству нет, доработать этот документ и можно и нужно, но сегодня налагать на него вето нецелесообразно и по той причине, что его, конечно же, нельзя будет преодолеть, и Земельный кодекс опять зависнет в воздухе... Очень важно, чтоб в этот период правительство действительно работало на собственника — земельного собственника, чтобы не получилось как сейчас: землю дали и выживай как хочешь, без трактора, без плуга, без сеялки, без коня... Никаких подачек не надо крестьянину. Но надо все-таки долгосрочное кредитование? Чтобы не получилось, как в прошлом году — пшеница 900 гривен тонна, а в этом — 300. Ну кто-то нормальный придет на землю с инвестициями или начнет хозяйничать? Я бы сказала, что наиболее кровоточащая такая рана — это социальная ситуация в селе. Демография. Смотрите, согласно новому Бюджетному кодексу идет нормативное планирование. В городской школе в классе 30—40 учеников, в сельской школе 10—12, уже не хватает классных комплектов на такое количество учеников. Значит, закрывается школа. Ну, есть у кого-то ум? Нет школы в селе, где живет или есть более ста сельских усадеб. Нет школы, нет церкви. Но церкви сейчас мы строим, но закрываем школы. Кто же будет потом там жить, рожать детей, обрабатывать эту землю? Уроки футбола опять же проводить. Вот о футболе мы подумали, а то что согласно новому бюджету у нас опять закроется энное количество школ, — это кошмар!.. Клубов мы много уже закрыли, библиотеки тоже.

— Вот мы о футболе говорили. Согласитесь с тем, что принятие Земельного кодекса — это классный предвыборный пас для Аграрной партии. Теперь аграрная партия сама по себе пойдет на выборы?

—Окончательное решение, конечно, будет принимать съезд. На сегодня есть два таких настроения, два течения в партии. Часть областей хотела бы идти на выборы сама, другая учитывает опыт предыдущих выборов — по-всякому можно проголосовать и по-всякому можно посчитать. И не важно, как голосуют, важно кто считает, говорил когда-то классик. Сталин, кажется... Нужно все хорошо взвесить, поэтому мы работаем с партиями центристского типа, близкими по мировоззрению, по политическим убеждениям и так далее. С тем, чтобы не оказаться в проигрыше. Можно так намудрить, что остаться опять у разбитого корыта.

—А вот с этими «центристскими типами» насколько близки все-таки отношения. С кем ближе?..

—По-моему со всеми одинаково. В парламенте, во всяком случае, мы голосовали каждый раз одинаково. Отличий у нас в голосовании практически не было. Вот разве что в вопросах экономической поддержки села.

— А вы за самостоятельный путь АПУ или за блок?

— Буду с вами абсолютно честной. В начале я в упор не видела никакого блока, была категорически против. Потом, когда серьезно поработала с аналитиками, социологами, политологами, — убедилась, права на ошибку у меня уже нет... Я согласилась с тем, что рисковать не стоит. Все-таки лучше идти с серьезной командой с целью, чтобы партия была представлена в парламенте. Мое условие было одно, после чего я спокойно согласилась, — иметь право на создание фракции аграриев в парламенте. У нас такое право будет. Фракцию аграриев мы сможем создать в парламенте. И с теми, кто пройдет по спискам, плюс те, кто пройдет по округам. Сейчас я, скажем, с пониманием отношусь к тому, что, наверное, блок неизбежен. Неизбежен еще и по той причине, что, действительно, если опять в списке будет пятьдесят партий, то мы можем там растеряться. У меня есть еще одно предложение, которое хочу внести на съезде. Я бы хотела, чтобы главным лозунгом нашего блока был «Село и город —вместе!». Сейчас каждую неделю идут консультации, заседания штаба, которую уже неделю подряд. Плюсы я вижу в том, что мы согласовываем свои позиции по округам. Уже хотя бы в округе каждая партия не будет выставлять своего кандидата, мы не будем сталкиваться лбами...

— Ну вы же мудрая женщина, вы же понимаете, что основной бой пойдет, когда партийный список начнут создавать.

—Я знаю. Договорились, что каждому выделяется квота по 25 проц. И очередность справедливая...

— А во главе кто? Ющенко?

— Я абсолютно ничего не имела бы против, если бы Виктор Андреевич возглавил, но у него есть свой блок... Я считаю, что надо и с тем блоком нормальные отношения поддерживать и идеально было бы, если вообще меньше было бы блоков, чтобы серьезный центристский блок был единственным...

К самодостаточной партии относится СДПУ(о), поэтому они, наверное, решили идти одни. У нас структуры есть, у нас есть, так сказать административный ресурс, потому что отраслевые веточки аж к низу тянутся, в регионы, в села. Но тем не менее у нас нет в партии своих телеканалов, таких могущественных средств печати, есть у нас газета, но она только на ноги становится. У нас нет таких больших капиталов и очень богатых людей в партии. Это тоже на выборах надо учитывать. Это я говорю потому, что в прошлые выборы я все это ощутила. Когда нельзя было прорваться лишний раз на экран, как сложно было выступить и по радио, где-то напечататься в газете, все это стоило кучу денег.

— А сейчас все изменилось?

—Да, уже все бесплатно, но у каждого свои.

—А вы в список пройдете или в мажоритарный округ?

— Тоже скажу честно, будет зависеть от того, нужна ли я в списке. Если я действительно нужна, это влияет на электорат— да, могу пойти в список, а если нет, то пойду в округ.

— А округ тот же самый?

— Тот же, я ничего не меняю.

— Не боитесь, сейчас трудно противостоять богатым и амбициозным?

— Я знаю, что трудно. Нет, я ничего не боюсь. Не боюсь не потому, что самоуверенный человек, а потому, как люди решат, как правильно. И понимаете, есть такая у народного депутата, да и у всех, кто избирается, непреложная истина, что нас выбирать могут, а мы не можем. Я работала серьезно на свой округ, работала для людей, абсолютно не работала на себя или на какие-то свои структуры — их у меня просто нет. Никакой коммерции у меня нет, мои дети тоже не занимаются коммерцией. Сын в селе работает специалистом, невестка в школе учительница, дочка моя в декретном отпуске, но она просто врач, зять работает юристом в госконторе, ему тоже нельзя быть коммерсантом, потому что он — сын Симоненко... И вы знаете, если бы я не пошла в политику, я бы имела какое-то дело свое. Я достаточно сильное хозяйство имела, нормальным руководителем была, хорошо знаю экономику, могла бы сделать бизнес. Но я считаю — если делать бизнес, ничего из тебя не получится в политике. А от села людей так мало было в парламенте, что еще, если бы и мы бросились в бизнес, то кто ж тогда селом занялся? Я автор одиннадцати законов. Скажите, когда бы я все это делала, если бы бизнес вела?

— Но ведь успевают многие!..

— Это не их законы принимают тогда, а я делала многое сама. Нельзя раздвоиться. И потом, мне уже поздно начинать что-то сначала сейчас, может, кто-то из детей...

— А дети у вас за Аграрную партию голосуют?

— Сын и невестка точно голосуют «за». А вот как зять голосует — я не знаю.

— Не спрашивали?

— Нет, не спрашивала. У нас такое взаимное уважение, я люблю Андрейку, он очень воспитанный парень, меня мамой зовет, так что уважает, видимо, раз мамой. Он, я думаю, далек уже от каких-то левых идей, но вместе с тем он далек от политики вообще, и я этому рада. А внук маленький, который Володя Симоненко, говорит: я —украинец — а еще кто ты? Казак, ну мы ж на казацких могилах выросли, я его водила всюду, рассказывала. А еще кто? Володя Симоненко. Так что это будет уже другой человек совершенно.

— И вы уверены, что блок будет праздновать победу?

— Если будут очень большие амбиции больших лидеров, — не будет и победы... Но я просто надеюсь на то, что таким хорошим холодным душем будут съезды партии.

— А когда съезд Аграрной партии?

— Мы намечаем на пятое декабря. У нас пять лет партии в этот день... Когда уходила из лидеров партии — меня никто ж не переизбирал, я сама предложила и сама просила. Я очень тяжело болела после выборов, я пережила поражение партии настолько болезненно, хорошо, что я легко отделалась, я могла вообще быть парализованной, могла иметь серьезные проблемы со здоровьем... Переживала. Но сейчас все позади. И с руководством партии — с Михаилом Гладием, Иваном Кириленко — у нас полное взаимопонимание, слаженность действий...

— Скажите, опыт такой энергичной женщины и такого опытного руководителя грех не использовать в исполнительной власти. Предлагают вам?

— Да.

— А куда и почему отказываетесь?

— Вы знаете, и предлагали и предлагают. Во времена Ющенко предлагались какие-то портфели. В свое время предлагались какие-то исполнительные должности и в министерстве — аж до первой должности, потом были разговоры о вице-премьере... Если б я ушла отсюда — я абсолютно не преувеличиваю ни в чем свою роль — но многих законов бы просто не было... Я целый день сегодня сижу на телефоне, стараюсь попасть к Президенту, надеюсь, завтра он меня примет. Буду просить только одно: Леонид Данилович, Земельный кодекс — это только начало. Надо принять программы, надо создать механизмы, чтобы он работал... Надо заставить правительство повернуться к селу...

— Так вот бы в правительстве и заставили...

— Тогда надо идти на самые высокие должности в исполнительной власти!.. А я еще в парламенте пригожусь — кто еще интересы селян отстаивать будет?