(«СН» продолжает серию публикаций в рамках совместной акции Издательского дома «CN-Столичные новости» и Интернет-проекта «Украина криминальная».)

В этом единодушны как «силовики» так и судебные власти. Но вот почему этого не происходит в реальной жизни — у каждого своя версия. Как известно, организованной преступности у нас объявлен непримиримый бой до победного конца. И порой складывается впечатление, что еще немного, еще чуть-чуть, и мы преступность победим окончательно, по крайней мере, ее организованную составляющую. Но каким-то волшебным способом видные мафиози, попав под следствие, а потом и за решетку, вдруг возрождаются словно птица Феникс. И вновь продолжается бой... В чем причина?

Для судьи один ориентир — закон. Cудья, извините за тривиальность, не с преступниками борется, а трактует законодательные нормы и таким образом устанавливает справедливость. Что тут добавить — хрестоматийные истины. И благо, что в нашей стране начинают их осознавать: не вызывают уже судей на заседание комитетов по борьбе с преступностью, не диктуют из депутатских и прокурорских кабинетов — кому и сколько следует «дать», не разъясняют, кто из участников судебного разбирательства прав, а кто — не очень.

Вот только когда представители судебной ветви власти начинали свою праведную борьбу за свободу и независимость, у некоторых недоброжелателей проскальзывало смутное опасение: а не превратится ли эта независимость в бесконтрольность, а не породит ли она судебный произвол? На что им логично возражали: есть же в конце концов над любым судьей суд высшей инстанции, есть Высший совет юстиции, призванный блюсти чистоту судебных рядов. А поскольку в Совет входит председатель Верховного суда и двое его коллег, то судебному руководству должно быть все доподлинно известно, а значит — не сносить головы тем судьям, которые решили на волне независимости впасть в административный раж.

Это в теории. Что же на практике? Об этом и поговорим. Только прежде чем анализировать судебную практику, упомянем о практике тех, кто собственно борется с преступностью, то есть правоохранительных ведомств. Это они выявляют закононепослушных граждан, задерживают, готовят на них материалы, чтобы передать в суд. Наиболее интересным представляется нам год 1999-й. Именно в этот период наметились подвижки на фронте противостояния между правоохранительными органами и организованной преступностью. Многие из «неприкасаемых», которые начинали свой бандитский бизнес верчением наперстков на базарах и в общественных нужниках, достигли к этому времени немалых бизнесовых вершин и начали осторожно лезть в политику. Это их и сгубило.

Так вот, по данным Главного управления по борьбе с организованной преступностью МВД, в течение 1999 года по законченным уголовным делам было обезврежено 1166 организованных преступных групп, среди которых — сто банд. Раскрыто 9300 преступлений, в том числе 101 умышленное убийство, из числа которых 14 — заказные. К уголовной ответственности привлечены 127 лидеров и авторитетов криминального мира.

То есть обычное дело: милиция преступников ловит, а суд назначает им наказание. Однако именно с членами и лидерами преступных группировок в работе правоохранителей и судей наметилось что-то вроде несовпадения позиций. То бишь преступников ловят, собирают обвинительные материалы, передают в суд, а затем... Вот что происходит затем.

На протяжении позапрошлого года судами различных инстанций вынесено свыше 30 судебных решений, когда судья назначал преступнику срок наказания ниже низшей меры, предусмотренной законом. А именно: судами Луганской области — 10, Закарпатской, Черкасской, Ивано-Франковской — по 3, Запорожской, Киевской, Полтавской — по 2, Херсонской, Николаевской и Одесской — по 1. Особое положение занимают в этом рейтинге столичные судьи — здесь восьми всенародно известным мафиози назначили наказание, скорее напоминающее оправдательный приговор — ниже того, что предусматривает закон.

Желаете примеров? Их есть у нас. Бригадиры и члены одного из ведущих столичных криминальных формирований «Прыща» совершили разбойное нападение на местного жителя, избили того бейсбольными битами, после чего «экспроприировали» три автомобиля, документы, 15 тыс. долл. Оперативники УБОП Киева потратили немало сил, времени, в конце концов государственных средств, чтобы изобличить преступников. И вот финал: 28 декабря 1999 года судья Радянского райсуда Киева Черненко преподнесла подсудимым новогодний подарок: освободила их в зале суда. При этом им были засчитаны год и шесть месяцев, проведенных в следственном изоляторе. Чем руководствовалась судья, назначая срок наказания ниже того, что предусматривает закон, — остается только гадать. Заметим, что прокурор предлагал назначить подсудимым по семь лет лишения свободы. Такая вот полярность мнений. Спору нет, плюрализм — великое достижение демократии, но не до такой же степени!

Случай этот не исключительный. На протяжении 1999 года судами Киева выносились приговоры ниже низшей меры наказания следующим лидерам криминального мира (от 1 до 1,3 года лишения свободы):

«Кайсону» Подольский райсуд назначил за незаконное ношение огнестрельного оружия;

«Конону» Печерский райсуд — за незаконное хранение огнестрельного оружия;

Савлохову Тимуру — за квалифицированное хулиганство;

Больше всех суд был благосклонен к «Мартону» — ему за незаконное хранение наркотиков было назначено наказание в виде четырех месяцев лишения свободы.

С давних пор на столицу у нас равняются регионы. Почин киевских судей поддержали херсонские трактователи закона. Там было обезврежено преступное формирование из 12 человек, возглавляемое председателем Цюрупинского горисполкома Бушко. Преступники специализировались на кражах машин с их последующим возвращением за выкуп. По приговору Херсонского областного суда Бушко назначено наказание — семь лет лишения свободы… условно и штраф в 6800 гривен. Член той же преступной группы Колос получил пять лет лишения свободы — естественно, условно.

Автозаводской райсуд Кременчуга вынес семи членам преступной группы, обвиняемым по статьям «Вымогательство», «Злоупотребление властью» и «Служебный подлог» приговор — лишение свободы от трех до пяти лет условно.

В Одессе на квартире бригадира влиятельной группировки «Карабаса» Проскурина обнаружено 1,6 килограмма пластида, четыре электродетонатора, АК-74, пистолет-пулемет «скорпион», четыре пистолета, две тротиловые шашки, восемь гранат, свыше 1200 патронов, 1900 долларов. За все это Октябрьский суд Одессы приговорил Проскурина к трем годам лишения свободы — условно. Свердловский горсуд Луганской области решал судьбу членов уголовного формирования под предводительством Сибилева. Лидер, обвинявшийся в вымогательстве, получил… три года с отсрочкой приговора, а правую руку главаря — Смирнова — «наказали» не так сурово — на 2,5 года лишения свободы с отсрочкой исполнения наказания.

Запорожские УБОПовцы обезвредили банду отморозков под предводительством одного из лидеров столичной группировки «Татарина» «Жоры Киевского», он же Руденко. Киевский эмиссар прибыл в Бердянск в целях «прибивания» морского побережья. И немало в этом преуспел в компании с подельниками из местной братвы, да вот — УБОП помешал. Чего не скажешь о Бердянском суде. Руденко до этого случая успел уже отсидеть свое за нанесение тяжких телесных повреждений и призывы, угрожающие безопасности граждан. Это, очевидно, стало поводом для судьи отнестись к подсудимому гуманно: судья Бердянского райсуда назначил Руденко год лишения свободы и, засчитав нахождение в следственном изоляторе, освободил подсудимого в зале суда. В то же время подельника Руденко местного «авторитета» Лободу-младшего, проходившего по тому же делу, осудил на семь лет колонии усиленного режима.

А уже 3 декабря 1999 года «Жору Киевского» объявили в розыск по подозрению в совершении убийства — на этот раз в Киеве. На одной из квартир у Руденко завязался бурный разговор с неким гражданином. В ходе дискуссии «Жора Киевский» выдвинул наиболее убедительный аргумент: он просто выбросил собеседника с балкона. Тот скончался на месте падения. Мы не сомневаемся, что доблестные борцы с мафией найдут-таки Руденко. Но где гарантии, что даже если будет доказано авторство «Жоры» в убийстве, его не освободят в зале суда?

Как следует из приведенных фактов, налицо просто отеческое отношение судей к лидерам криминального мира, дерзким преступникам, признающим только один язык — пистолета и бейсбольной биты. Теперь всем нам остается подождать, когда же оставленные в «условном заключении» преступники возьмут пример с украинского судейства и станут столь же гуманны к своим жертвам — рядовым гражданам.


Согласитесь, читатели, все это выглядит несколько обескураживающе. Впрочем, только на первый взгляд — взгляд человека в погонах, задача которого — выявление преступников и подготовка материалов в суд. Но существует еще и позиция собственно судей. Позиция, заметно отличающаяся от первой. Что объяснимо. Ведь суд, в отличие от правоохранительных органов, призван не бороться с преступностью, а устанавливать справедливость — в соответствии с законом. И для признания человека виновным необходимо выполнение целого ряда условий. Например, наличия должной законодательной базы. А вот ее-то, по мнению судейства, зачастую и недостает.

Чтобы не быть голословными, обратимся к судебной статистике — например, за 1997 год. По данным МВД, тогда было выявлено 1079 ОПГ (организованных преступных групп), а по судебной статистике, тогда же осуждено всего 639 человек. К остальным применены иные статьи УК. Судьи, которые строят свою судейскую практику исключительно исходя из буквы закона, адресуют претензии к законодателю: не первый год в структурах МВД, СБУ, прокуратуры действуют подразделения по борьбе с организованной преступностью, а четкого понятия «организованной преступности» как не было, так и нет. Не определен квалифицирующий признак — суды не вправе осуждать преступников по этой норме. То есть у спецподразделений ОП одно видение квалификации преступления, у суда — иное. Результат — смотри выше.

Нет, судьи не оправдываются, они выдвигают претензии. В частности, к низкому качеству ведения следствия. Исходя из судебной практики, можно утверждать, что не редкость, когда из 10—15 эпизодов преступной деятельности, которые, по мнению следователей, считаются установленными и доказанными, в суде рассматривается только одно — два. Остальные не выдерживают проверки скрупулезной судебной машиной и усилиями адвокатов. В этом, в частности, причина того, что статистика МВД и Верховного суда по ОПГ резко отличается. Суды зачатую переквалифицируют рассматриваемые дела на менее тяжкие. Ведь не секрет, что милиция порой подводит под классификацию оргпреступности шалости пары малолеток, которые недолго думая залезли на чужую дачу, набезобразничали и были взяты с поличным — банкой солений.

Уверенность следователей и оперативных работников в том, что они изобличили истинного преступника, — дело хорошее, но не достаточное. Суд принимает к рассмотрению только весомые факты, улики. А для их сбора необходимо время, это требует высокой квалификации сотрудников правоохранительных органов. Особенно, когда речь идет о наиболее изощренной форме преступности — организованной. И тут, порой, преступный мир оказывается впереди тех, кто ему противостоит.

Можно вести пространные беседы о коррумпированности судей, подозревать их в предвзятости. Но ведь причина слишком мягкого решения суда может быть совсем иной. Например, элементарный страх — за свою жизнь, за безопасность близких. Уже не первый год в Украине формально существует судебная милиция. А на практике на ее создание в МВД нет то ли средств, то ли желания. В итоге, сегодня практически все участники судебного процесса — от потерпевших и свидетелей до судей — беззащитны перед теми, кто находится на скамье подсудимых. Поэтому и «сыплются» многочисленные дела по лидерам ОПГ, как только они доходят до суда: свидетели начинают отказываться от показаний, данных в ходе предварительного следствия, судьи подозрительно часто и долго болеть...


По данным Верховного суда, пятая часть судебных решений, отмененных Верховным судом, касается именно тех приговоров, которые были назначены ниже низшей меры наказания, предусмотренной законом.

И коль скоро правоохранительные органы обрушиваются с критикой в адрес судей по поводу чрезмерно частого применения этой статьи УК, им следовало бы с не меньшей настойчивостью отстаивать свою правоту в суде, а не на страницах прессы.

Заместитель председателя судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Украины Виктор Кононенко так прокомментировал ситуацию: «У нас действует не только кассационный порядок обжалования решения суда, но и апелляционный. В случае кассационного обжалования это можно сделать в течение семи дней после вынесения приговора. Апелляционная жалоба принимается на протяжении года. И есть реальные дела, когда после такого пересмотра человеку сокращали срок пребывания в местах заключения, заменяли меру наказания, выпускали на свободу. Один лишь пример: Володимирецкий райсуд Ривненской области назначил три года лишения свободы гражданину Веремчуку за кражу шести новогодних подарков на сумму 28 гривен. Решение было пересмотрено, воришку отпустили на свободу.

Но если допустить, что суд назначил мафиози наказание ниже низшей меры, предусмотренной законом, — значит, такое решение должно быть обжаловано. Сделать это вправе как сами представители правоохранительных органов, готовивших материалы в суд, так и сотрудники прокуратуры, которая по жалобе того же УБОП апеллирует к суду высшей инстанции. Могут обжаловать такое решение и пострадавшие. Но этого, как правило, не происходит. Самое интересное, что подобные ошибки исправляются как раз по инициативе судебной власти: руководителями областных судов, председателем Верховного суда и его заместителями. В Запорожской области выявили организованную преступную группу, которая длительное время похищала дизельное топливо из трубопровода, а затем продавала его крестьянам — в целом на 217 тысяч гривен. Суд применил к преступникам наказание ниже низшей меры, предусмотренной законом. Верховный суд отменил приговор ввиду его мягкости. Но произошло это по инициативе самого суда. Прокуратура молчала. Именно по этой причине Президент Леонид Кучма в одном из своих выступлений критиковал прокурорских работников за пассивность в подобных ситуациях».