Если не все, то почти все о выборах в нашей державе знает не только Центризбирком, но и Всеукраинская общественная организация «Комитет избирателей Украины», с 1994 года пристально наблюдающая за всеми процессами народного волеизъявления. Об этом и, как водится, о многом другом в интервью «СН» рассказывает глава правления КИУ Игорь Попов.

— Игорь, вы недавно вернулись из Хорватии. Что, если не секрет, вы там делали?

— Там было учредительное собрание по созданию сети организаций, аналогичных нашей, наблюдающих за выборами в Восточной и Центральной Европе и государствах СНГ. В нем принимали участие 11 организаций, и эту сеть мы назвали ENEMO (European Network Electoral Monitoring Organization). Мы обсуждали устав ENEMO и ее ближайшие планы.

— Сколько человек насчитывает сегодня КИУ?

— У нас нет фиксированного членства. Отделения КИУ работают в 150 районах всех областей Украины, 100 филиалов имеют свои помещения, где граждане могут получить консультацию.

— Как финансируется ваша деятельность?

— Сейчас большая часть средств поступает от международных организаций и фондов — американских, британских, немецких, канадских, голландских, а также частных.

— Ваша организация призвана представлять интересы всей многомиллионной армии украинских избирателей. Получается?

— Я сказал бы так — мы стараемся бороться за то, чтобы эти 38 миллионов человек имели большее влияние на власть. Чтобы о них вспоминали не только за месяц до выборов, выдавая по кило гречки в качестве стимула к «правильному» голосованию. Необходимо сделать так, чтобы они могли потребовать от тех, кого избрали, отчета.

— То есть вы еще и просветительской, назовем это так, деятельностью занимаетесь?

— Мы реализуем ряд программ. Одна из них направлена на реформирование избирательного законодательства, другая — это работа с электоратом: мы создали несколько центров для содействия развитию местного самоуправления. Наша организация старается помочь людям отыскать механизмы более эффективного использования тех полномочий, которые им предоставляются. Еще одна программа — работа в общественных приемных, где люди могут получить бесплатную консультацию. Как правило, там работают молодые люди, студенты юридических факультетов, для которых это хорошая практика, несколько дел мы даже довели до суда.

— Каких?

— Некоторых наших «клиентов» пытались выселить из квартиры, кого-то — уволить с работы. В большинстве случаев суд принял решение в пользу наших подзащитных, и мы этим гордимся. Как говорят консультанты КИУ, нам можно не бояться Страшного суда еще и потому, что мы помогли оформить пенсии, получить жилищные субсидии и т. п. За год с лишним к нам обратились 73 тысячи граждан. Мы вместе с ЦИК принимаем участие в реализации программы правового образования, которая разворачивается в соответствии с указом Президента.

— Согласно закону общественные организации не могут направлять своих представителей на выборы в качестве официальных наблюдателей. То есть КИУ даже права совещательного голоса не имеет. Пытались ли вы повлиять на наших законодателей с тем, чтобы они изменили эту норму?

— Мы над этой проблемой очень много работаем, нашла она отражение и в нашей программе избирательной реформы. Общественные организации должны иметь право наблюдать за ходом выборов, так считают и европейские институции, в первую очередь ОБСЕ. Мы хорошо знаем всех членов парламентского комитета по вопросам государственного строительства, местного самоуправления и деятельности советов, регулярно встречаемся с его главой — г-ном Иоффе, но большинство депутатов ВР, увы, не разделяют нашей точки зрения. Но если даже этот вопрос и не будет урегулирован законом, мы найдем выход. К примеру, на президентских выборах 18 тысяч наблюдателей от КИУ работали как корреспонденты нашей газеты «Точка зору». Конечно же, и глава ЦИК, и субъекты избирательного процесса весьма резонно замечали, что столько репортеров у одного издания быть не может, — но закон-то этого не запрещал!.. Мы уже сейчас регулярно проводим мониторинг предвыборной ситуации.

— Какие нарушения вы фиксируете?

— Поскольку предвыборная кампания еще не началась, сейчас мы говорим о нарушениях не избирательного законодательства, а прав человека — как будущего избирателя, так и кандидата в депутаты. Одно из наиболее типичных явлений — это принуждение людей к вступлению в партии. Численность многих из них за последнее время стремительно возросла. И в КИУ поступает немало жалоб приблизительно такого содержания: «Пришел шеф и сказал, что мы все должны вступить в такую-то партию...» Как правило, «партийцы поневоле», желая избежать неприятностей, не очень-то и сопротивляются. На наш взгляд, наибольшая опасность в том, что нечто похожее будет происходить и в процессе формирования избиркомов: туда будут включаться люди, которые не хотят там работать, но вынуждены подчиняться чьей-то воле.

— Вы не могли бы привести примеры — о каких конкретно партиях шла речь в жалобах?

— О разных. Даже о тех, чьих названий и на слуху-то нет. Знаете, далеко не всегда в таком вот искусственном «раздувании штатов» тех или иных структур есть вина их лидеров. Чаще всего это инициатива имеющих отношение к этим партиям местных чиновников — «перегибы на местах», как когда-то говорилось... По непроверенной информации, после того как руководитель одного из крупных киевских предприятий «посоветовал» своим коллегам вступать в партию «Єднiсть», этому господину позвонил лично Александр Омельченко и сказал, что ему такие медвежьи услуги не нужны.

— А для чего делаются эти самые «перегибы», разве большая численность гарантирует победу на выборах?

— Для глав областных парторганизаций это сегодня показатель эффективности их работы. Один мой знакомый показывал мне восемь партбилетов, выписанных на его имя: он систематически работал на избирательные кампании разных партий, в каждую из которых ему предлагали вступить, и он соглашался... У нас никого из партий не исключают, разве что кого-то из руководителей и со скандалом. То есть все, кто за десять лет «навступал» в разные политические организации, по сей день там и числятся. Еще пара предвыборных кампаний, и в Украине и в самом деле будет больше членов партии, чем населения. Тем более что несколько крупных структур сегодня поставили перед собой задачу за оставшееся до выборов время преодолеть миллионный рубеж.

— Откуда у вас такие сведения?

— Это информация из партийных штабов. У них есть разнарядки на каждый район, есть агитаторы, графики роста, графики выполнения графиков роста и т. п.

— Будет ли, на ваш взгляд, разница между нарушениями в нынешней избирательной кампании и теми, которые допускались четыре года назад?

— Будет, и большая. Мне больно смотреть, как некоторые избирательные штабы готовятся бороться с нарушениями, которых на данном этапе мы, скорее всего, не увидим. Существенно уменьшатся фальсификации при подсчете голосов. Особенно, если будет принята процедура, заложенная в новом избирательном законе, которая позволит провести подсчет голосов прозрачно. Намного увеличится количество нарушений, допускаемых в ходе самой избирательной кампании: участники предвыборной гонки вкладывают в это дело очень большие деньги, и естественно, — чем больше ставки, тем жестче борьба. А эта предвыборная гонка будет самой дорогой за всю десятилетнюю историю независимости, соответственно, и нарушений будет больше. Мы уже сейчас видим, как и кандидаты, и нынешние депутаты, мэры городов предоставляют людям бесплатные товары и услуги: откуда берутся на это средства — неизвестно. Каким образом оплачивается имиджевая политическая реклама — тоже неясно. Кстати, несмотря на отсутствие официальных избирательных фондов и счетов, некоторые партии уже сегодня выкупили эфирное время вплоть до выборов. Следовательно, кандидаты оказываются в неравных условиях, что во всем мире квалифицируется как нарушение. Особую остроту проблема финансирования избирательной кампании приобретает в связи с участием в ней руководителей госпредприятий или органов власти. Если человек возглавляет госструктуру, которая занимается трубами, то в округе, где он намеревается баллотироваться, эти трубы уже прокладываются...

— А если человек возглавляет структуру, которая занимается сбором налогов?

— Мы боялись, что ситуация с «Партией регионов» будет несколько хуже, однако видим, что она организовывается не на основе районных и прочих налоговых администраций. Кстати, Николай Азаров, как и Александр Омельченко, тоже часто охлаждает пыл своих чересчур рьяных подчиненных.

— На одной из пресс-конференций вы заявили, что депутатские мандаты обойдутся их будущим обладателям в десятки, а то и сотни тысяч долларов. Из чего складываются такие впечатляющие цифры?

— Эти расчеты сделаны на основе данных, исходящих от многих наших парламентариев, а также коллег, которые работают в штабах политических партий и видят, как там готовятся к выборам. Если округлить, то треть приводимых нами сумм «съедает» реклама, треть — штаб и треть — взятки: как избирателям, так и должностным лицам. Знаете, чем отличаются наши выборы от западных? В июне я был на выборах в Британии и расспрашивал кандидатов об избирательных фондах. Они говорят: «У меня 800 фунтов, а у моего оппонента очень большой фонд, целых 1800 фунтов, он победит...» Там на выборы не бросаются такие огромные деньги, поэтому нет и таких вопиющих нарушений...

— Как это ни парадоксально, у КИУ прекрасные отношения с Центризбиркомом...

— У нас общие задачи. Наша цель — сделать выборы максимально прозрачными, а у многих других — победить любой ценой.

— На какой стороне баррикады вы видите журналистов?

— В идеале пресса должна быть третьей стороной, четвертой властью и т. п. Но на самом деле одни журналисты будут обслуживать интересы партий, а другие останутся без денег.