Политическая карьера генерала Первеза Мушаррафа напоминает «прогулку» по канату. Он активно поддерживал движение «Талибан», параллельно заявляя, что не имеет никакого влияния на него. Далее. Генерал все время демонстрирует готовность вести мирные переговоры с Индией, но при этом умудряется поддерживать кашмирских сепаратистов. И наконец, захватив власть в Пакистане, Мушарраф не устает повторять, что сделал это ради торжества демократии, и в то же время ничего не делает для зарождения демократических институтов в стране. На прошедшей неделе он заявил, что уходит с поста главнокомандующего, но почему-то до сих пор не ушел. Вместо этого генерал затеял тотальную перестановку кадров в военном ведомстве... Однако есть все основания полагать, что на этот раз Мушарраф балансирует на канате большой политики в последний раз.

Начало антитеррористической операции против Афганистана переместило самопровозглашенного президента Пакистана из политической периферии в центр мирового внимания. В страну зачастили западные лидеры, закрывая глаза на то, что его режим имеет гораздо больше общего с диктатурой, чем с демократией... Сейчас никто не вспоминает о введенных мировым сообществом санкциях. Более того, с Мушаррафом советуются по поводу будущего политического устройства Афганистана. И хоть Исламабад формально не разорвал дипломатических отношений с талибами, генерал Мушарраф все же дал повод говорить, что его страна и Кабул находятся по разные стороны баррикад.

На пакистанский военный олимп Первеза Мушаррафа возвел бывший диктатор Пакистана генерал Зия-Уль-Хак. В поле зрения последнего Мушарраф попал еще в 80-х по рекомендации партийцев из «Джамаат-э-Ислами», когда в цене были приверженцы мусульманской идеи. Первое задание будущего полководца связано с наймом и подготовкой экстремистов для противостояния советским войскам в Афганистане. Тогда и состоялась первая встреча Первеза Мушаррафа с Усамой бен Ладеном — в те времена последний руководил известной саудовской строительной компанией, «кормившейся» в Афганистане военными заказами от ЦРУ. Инженеры Усамы, как свидетельствует Рейтер, могли построить опорные пункты практически в любой местности. К строительным ноу-хау будущего «террориста №1» можно отнести и длинные тоннели, которые вели в зоны, контролируемые «ограниченным контингентом». Моджахеды использовали их довольно часто, внезапно появляясь и бесследно исчезая сразу после налета.

«Ребята из Ленгли» высоко ценили заслуги Мушаррафа, однако с течением времени появилась информация о его сотрудничестве с наркоторговцами, поставлявшими зелье из Афганистана по всему миру, в том числе и США. Эти сведения «перевесили» афганские заслуги будущего правителя Пакистана, и Вашингтон делал все возможное, чтобы не афишировать отношения. Этим, очевидно, поясняется тот факт, что Мушарраф ни разу, в отличие от сонма пакистанских военных, не приглашался в США на «курсы повышения квалификации» в тамошних академиях. В этой связи кажется по меньшей мере странным, что отец и мать самопровозглашенного лидера Пакистана являются гражданами США. Там же живут его сын и брат.


Боевое крещение Мушаррафа было неудачным: дабы сделать приятное Уль-Хаку, он, будучи главой спецназа, предпринял вылазку на свою историческую родину — в Индию, с которой Пакистан никак не поделит Кашмир. Получив достойный отпор, ретировался. Правда, эта неудача на военной карьере не отразилась, а в 1988 году подвернулся удобный случай реабилитироваться. Спецназ бросили против шиитов, учинивших мятеж в Гилгите. Мушарраф организовал десант из людей бен Ладена, которые утопили инсургентов в крови. Судя по газетным публикациям того времени, восстание было подавлено с невиданной жестокостью. Но Мушарраф пошел еще дальше, «продавив» в Исламабаде решение о необходимости «разбавить» шиитское население в приграничных с Индией областях представителями других племен. «Выравнивание этнической ситуации» происходило со сталинским размахом. Уместно отметить, что эта практика в той или иной мере используется даже сейчас. Генерал Зия-Уль-Хак, по мнению ряда источников, стал первой косвенной жертвой этнических чисток. Хотя официально до сих пор не обнародованы причины катастрофы его самолета 17 августа 1988 года, главная версия — месть шиитов.


Первое в истории страны гражданское правительство, приступившее к исполнению обязанностей после смерти Уль-Хака, не сделало из Мушаррафа изгоя, и его военная карьера шла по восходящей. Впервые о политических амбициях генерала заговорили в 1995 году, когда на границе пакистанской части штата Джамму и Кашмир таможенники задержали партию тяжелого оружия и боеприпасов. После расследования было арестовано 40 военных и 10 гражданских лиц. Беназир Бхутто (в то время премьер-министр Пакистана) заявила, что в стране сорвана попытка переворота, имевшего целью поставить во главе государства Первеза Мушаррафа. Однако вследствие недостаточности улик, генерал остался на свободе.

Следующий скачок в военной карьере нашего героя произошел через три года, во время премьерства Наваза Шарифа. По рекомендации президента страны, Шариф назначил Мушаррафа начальником генштаба. Не исключено, что руками последнего премьер надеялся полностью задушить своих политических противников. Параллельно с созданием военных трибуналов, решавших поставленные премьером задачи, Мушарраф не упускал из поля зрения спорные с Индией территории. Через некоторое время он представил Шарифу план, по которому люди бен Ладена должны быть переброшены на спорные территории, чтобы закрепиться там, воспользовавшись отсутствием в зимний период индийских войск. Как стало известно позднее, вместе с боевиками бен Ладена на спорные территории, не без участия Мушаррафа, были переброшены также регулярные войска, о чем премьера «забыли поставить в известность». «Медовый месяц» явно подходил к концу. Кульминацией противостояния стало желание командира спецназа закрепить за собой пост руководителя комитета начальников штабов, хотя до этого должность по очереди занимали представители разных родов войск. Премьер принял решение избавиться от не в меру ретивого генерала, однако нарвался на военный переворот.


Наваз Шариф в ходе путча 12 октября 1999 года был смещен. Парламент после прихода к власти военных распущен. Фактически Пакистаном руководит созданный Мушаррафом (который носит титул «главный администратор») Совет национальной безопасности из восьми человек. Окончательная передача власти от гражданских к военным должна состояться в 2002 году. Президент страны остался прежний — Мохаммед Рафик Таррар. Нужно иметь в виду, что в Пакистане президент, хотя и является главой государства, выполняет, прежде всего, ритуально-представительские функции, реальная же власть сосредоточена в руках премьер-министра.

12 октября нынешнего года Мушарраф имел повод для небольшого торжества — исполнилось два года со дня военного переворота. Однако одновременно — это повод для анализа как нынешней ситуации, так и перспектив. Первез Мушарраф достаточно легко добился власти в стране, но удержать ее в Пакистане гораздо труднее, чем захватить. Лидер Исламабада не свободен в своих решениях, поскольку имеет пеструю, но активную оппозицию. Тем не менее главный администратор убежден, что его страна может вполне рассчитывать на звание демократической. И хотя, по его же словам, «внешние признаки демократического государства в Пакистане отсутствуют», у нынешнего руководства есть понимание основных принципов демократии. После терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне у Мушаррафа появился шанс заручиться поддержкой США. В результате длительной дипломатической обработки он признал, что интересы Пакистана и будущее его 140 миллионов граждан требуют, чтобы страна встала на сторону мирового сообщества в деле борьбы с терроризмом. «Сначала интересы Пакистана, а потом все остальное. Из двух зол мы выбираем меньшее, и, как учил нас пророк Мухаммед, в такой ситуации можно даже пойти на подписание договора с врагом. Для талибов же мое правительство и я лично сделали все, что могли», — констатировал президент.

Стоит ли это понимать так, что Пакистан не будет поддерживать талибов? Наверное, нет — ведь еще совсем недавно он убеждал представителей западных СМИ, что «Талибан» пришел надолго и всерьез», что никто иной не сможет обеспечить мир и стабильность в Афганистане. Это, скорее всего, все тот же пресловутый двойной стандарт в политике — для внешнего и внутреннего пользования. Мушарраф не может не понимать, что намеки США о списании долгов Исламабаду, вероятнее всего, — политический ход. А до времени, когда в Вашингтоне захотят предметнее заняться этой темой, еще надо дожить. Для этого необходимо не так уж и мало: выстоять дома. По сведениям западной прессы, в Пакистане уже почти неделю ходят упорные слухи, что в стране вот-вот произойдет военный переворот.

Поводов для этого достаточно. По опросам, проведенным Институтом Гэллапа, 63 проц. пакистанцев приняли сторону талибов, и только 7 проц. готовы поддержать американцев. Согласно последнему опросу общественного мнения, проведенного в стране, каждый пятый пакистанец считает, что выбор премьера не самый лучший, а 75 проц. утверждают, что правительство ни в коем случае не должно предоставлять территорию страны для проведения операции в Афганистане. Не способствует снижению напряженности и следующее событие: пакистанский совет улемов объявил джихад Америке. Местные толкователи Корана выпустили фатву, где призвали к войне против США всех правоверных мусульман в случае атаки на Афганистан. Исламские радикалы колесят по всей стране, агитируя начать всеобщую забастовку. После объявления джихада исламские радикалы оживились. Президент Мушарраф уже объявлен ими «американской марионеткой», и сейчас он попросту не может предоставить пакистанские базы в Пешаваре и Кветте для подготовки наземной операции американцев в Афганистане. Если же Мушарраф все же решится на это, то война США и союзников с терроризмом начнется с завоевания самого Пакистана.

В этой связи весьма трудной выглядит миссия, возложенная на госсекретаря США Колина Пауэлла, прибывшего вчера с визитом в Исламабад и Дели. По соображениям секретности, о ней ничего не известно. Хотя и без детальной повестки дня встреч, которые проходили за закрытыми дверями, можно предположить, что речь шла не только о возможном участии Индии и Пакистана в антитеррористической операции. Вашингтон справедливо полагает, что «под шумок» соседи вполне могут попытаться вновь вернуться к решению кашмирского вопроса силовыми методами.

Улемы подготовили Пауэллу достойную встречу, призвав к общенациональной забастовке. «Нация не должна позволить, чтобы грязный сапог ступил на чистую землю», — гласит призыв религиозных радикалов. Ситуация усугубляется первыми жертвами антиамериканских протестов в Пакистане. Один человек был убит и десятки получили ранения в столкновениях с охраной американской базы на юге страны. Это — дополнительный козырь для оппозиции. Иными словами созрели все условия для нового переворота, который (и в этом удача нынешнего руководства) некому возглавить. Поэтому для Мушаррафа, исповедующего принцип «из двух зол выбирают меньшее», переключение общественного внимания на кашмирскую проблему выглядит вполне логичным.