До посещения Государственного музея украинского народного декоративного искусства я считал вышивку на рушниках бытовым национализмом. Нельзя, думал я, относиться с таким почтением к предмету, которым в конечном итогевытирают руки.

Перевернула мое — достаточно невежественное, в чем теперь вынужден признаться, — мнение о вышивке одна экспозиция в том музее — «Нариси з життя орнаменту». И человек по имени Кирилл Кисляков, ее автор и экскурсовод. Его одержимость взяла верх над моими предрассудками. Он создал выставку совершенно по-новому, объединил рушники не по региональному и хронологическому, как делали раньше, а по семантическому признаку, показав развитие в сознании народа того или иного образа. Помимо обычного, «настенного», экспонирования расшитые ткани демонстрируются еще и крупным планом на экране компьютера. «Благодаря этому нововведению можно меньше говорить и больше показать», — считает наш герой.

А посмотреть и послушать есть что! Налицо впечатляющая закономерность. Приходит, скажем, в Украину некий сложный восточный орнамент, и народное сознание начинает его «переваривать», принимается с ним бороться, и, прежде всего, его упрощает. Буквально на протяжении нескольких поколений сложный, запутанный рисунок низведен практически до двух линий, выражающих его глубинную суть. Или другой пример. Имперские двуглавые орлы и монструозные грифоны с вельможных гербов под нехитрым сельским оком в мановение укола иглы избавлялись от политической шелухи и иной тленной своей «начинки» и обретали совершенно противоположный смысл, символизируя жизнь, добро, свет. Происходила удивительная вещь: у птицы изо рта начинал расти цветок! Словно изначально в ней было зерно жизни — и теперь проросло! Слушая рассказ Кирилла, я подумал, что история цивилизации, человеческой мысли, искусства, — бесконечное преображение: усложнение неизменно влечет за собой упрощение, а эта простота в свою очередь обогащается новыми красками. И всякий взлет влечет за собой падение, а всякое падение дарит надежду на спасение. И этот великий божественный круговорот мало зависит от прихотливой воли человека. Дальше — новое чудо: цветок возникает в месте сращения двух птичьих голов. «Тем самым, — объясняет Кирилл, — утверждается следующее: 1+1 всегда равно 3. Две жизни дают новую жизнь, это закон».

Самое удивительное, что вышивальщицы проделывали это безотчетно. Они повиновались некоему внутреннему канону, заключавшемуся в двух словах: «Так годится». Каждая, не задавая лишних вопросов, чувствовала сердцем, что изображать, куда вести линию, и какой толщины она должна быть. Другими словами, у них был ряд бессознательных установок. Например, установка на «ряснiсть». Рисунок должен был быть максимально плотным, «щоби голкою нiде було вколоти». Еще один постулат: прямостоячесть. Растения должны быть на пике жизни, а не на грани увядания. Этот «внутренний канон», на самом деле, задан в каждом из нас. Если ты делаешь не то, что нужно, сердце обязательно тебя об этом предупредит. Иной вопрос — согласишься ли ты его слушать. Поэтому человек становится на путь мудрости именно тогда, когда он не боится делать банальные, с точки зрения большинства, вещи. Не ропща выполнять то, что надлежит.

— Много ли людей сюда приходит? — спрашиваю.

— Не очень. Рекламы нет, да и в представлении большинства декоративно-прикладное искусство — что-то скучное, академическое, лишенное жизни.

А ведь это сама жизнь! Вещи дышат, в них нет классического изящества, но есть что-то более важное и подлинное: естественное несовершенство, шершавость самой жизни. Скажу больше: в этих залах ощущаешь пульсацию настоящего творчества, бессознательного и бескорыстного в своем истоке, имеющего в качестве побуждения единственное слово «надо».

Интересуюсь, как он, Кирилл, попал сюда?

— У меня девушка знакомая тут работала, пригласила. Честно говоря, я никогда не думал, что настолько увлекусь вышивками. У меня была совсем другая должность: «вытряхивальщик ковров». На балкончике я проветривал ковры, рушники и тому подобное. Все началось четыре года назад с одной большой выставки, в которой я принимал участие. У меня была задача: развернуть рушник, поставить номер, сложить его в мешок и перенести из одного корпуса в другой. Тогда-то я в них и всмотрелся! Да до такой степени, что стал все классифицировать, на свой страх и риск...

— Многие считают, что вышивка — примитивное искусство, ограниченное, что ли...

— Ограниченным может быть сознание человека, который это вышивает. Сама вышивка — нет.

— А сейчас, любопытно, продолжают заниматься этим ремеслом?

— Да, вышивают и даже периодически приносят нам работы. Что можно сказать? Техническую изощренность мастера нарастили до невозможности, а жизни в этом часто нет. Что я понимаю под «жизнью»? Предельную простоту при максимальной семантической нагрузке на каждую линию. Вот посмотрите: птица сидит на ветке и клювом нацелена на плод. А теперь давайте представим все, что этому моменту предшествовало. Сначала появляется стебель, который стремится вверх, к небу, к Богу, потом возникает цветок, он опыляется; наконец, созревает плод, и растение сгибается под его тяжестью, клонится к земле; прилетает птица и плод съедает. И вот эта длинная цепь изображена как бы в единый момент, момент уже сложившейся гармонии. Возможно, это и есть матрица мира: цветение и плодоношение, опадание плодов и прорастание нового стебля. Цветение — в радости, рождение плода — в муках. Есть Единство, и в нем, округлом, как пасхальное яйцо, которое катают в праздник, уже все заключено.

— Кирилл, может быть, причина наших сегодняшних проблем в душевной разболтанности? Ведь канон «так годится» вытесняем более рациональным мышлением...

— Может быть, это и происходит, но не в глобальных масштабах. Я не смотрю на эти вещи пессимистично. Как по мне, желание высказаться так или иначе проявляется в человеке, и это будет всегда. Многие не понимают: как могли забитые сельские бабки бессознательно интерпретировать сложные образы? Все это удивительно, конечно, но, если задуматься, ничего удивительного в этом нет. Мы все время апеллируем к сознанию, хотя мотивация наших поступков гораздо чаще, чем мы думаем, бессознательна. По рушнику всегда видно, делала его личность или нет. Личность стремится к истолкованию мира. То есть человек берет на себя ответственность. Настоящее творчество — это, в первую очередь, ответственность. А уж потом следуют люди, которые пытаются повторить зачин. Так рождается школа. Или не рождается. Не думаю, что сейчас время рациональнее, чем было когда-то. Всегда были люди, которые хотели только заработать деньги. Но ведь и личности, внутренне нацеленные на бескорыстный труд, тоже были всегда.

Кирилл произносит последнюю фразу так просто и убежденно, что я на мгновение даже испытываю к нему зависть. Счастливый он человек — человек на своем месте.