В последние пять лет в российской музыкальной жизни произошли принципиальные изменения: отныне эстрада постсовкового типа не является единственной движущей силой шоу-бизнеса. Эстраду потеснил новый рок. И хотя он имеет мало общего с рок-движением 70 — 80-х годов, тем не менее уже то, что формируется новая стилистика, которая чурается кабака, цыганщины и прочих музыкальных жанров, сопровождающих процесс пищеварения, и декларирует иные ценности и героев, не может не радовать. Однако, как хорошо известно из истории, всякая прекрасная идея — в искусстве ли, в политике — очень быстро обрастает разными графоманскими наростами, которые на этой идее паразитируют и размножаются. Вот и на российской сцене уже появился целый отряд воинствующих имитаторов рока (читай — свободного, честного слова и свежей музыки), которые при дефиците собственных оригинальных идей делают деньги на порывах неокрепших детских душ. Стать «бунтарем в формате», дистиллированным рок-героем довольно просто: достаточно соблюсти некие «атрибуты жанра» — черные кожаные одежды, хрипловатый голос, словесная эквилибристика и незамысловатые гитарные ходы, и ты автоматом попадаешь в разряд «не попса». Хотя точнее было бы сказать «другая попса».

Но и это, в конце концов, не трагедия, и даже вещь вполне естественная: не всем же брать талантом. Интрига — в другом: едва окрепнув, все эти псевдоморрисоны и квазиджоплин начали бойко расчищать себе место на сцене, мечтая властвовать на ней единолично. Скоренько выстроив на обломках русского рока свой новый прекрасный мир, успешно договорившись на паритетных началах с творческой совестью (50 проц. — муки творчества, 50 проц. — промоушн), детки с гитарами захотели еще и идейно обосновать свои претензии, придать гитарному дилетантизму налет эдакого эстетического бунта. Деткам не хватает одного-единственного элемента — «борьбы со старым, отжившим, косным». Как же-как же, несмотря на свою молодость, все рокеры «нового призыва» учились еще в советских школах и институтах, и единство с борьбой противоположностей им вдалбливали с не меньшим азартом, чем их старшим товарищам. Казалось бы, люди нового времени, а отрицание прежнего осуществляют все с той же революционной бескомпромиссностью.

Но прежде чем начать борьбу, нужно придумать врага; советская история в этом смысле — отличная иллюстрация. Образ врага необходим, причем он должен быть не какой-нибудь там шушерой. Тут идеально подходит эдакий злой демон-старпер, скрежещущий зубами в сторону нового конфетного рока. Для оправдания своего конформизма нужен враг по возможности заметный и известный, чтобы в непримиримой борьбе с ним подтянуть и собственный липовый статус. Сдается, на эту роль выбран нынешними рок-дилетантами музыкант и поэт Юрий Шевчук. Он неприлично социален, любит долго рассуждать о смысле жизни и свободы... Короче, отличная мишень для нынешних рок-минималистов и прочих «маленьких лошадок».

Началось все пару лет назад. В одном из интервью восходящая звезда «нового рока» Вячеслав Петкун, лидер группы «Танцы Минус», как бы вскользь посетовал в сердцах, что, мол, питерский рок — это совсем не ветер в лицо и не черные псы, как мы ошибочно думали. «Какой там рок; он же (имелся в виду Шевчук. — Авт.) первым стал деньги у бандитов брать!» Ну и еще несколько страстных слов о мафии в питерском роке, о том, что не дают дышать и т. д. На самом деле предыстория была такая: давным-давно никому еще не известный Петкун и его группа подали заявку на участие в ежегодном питерском рок-фестивале, одним из организаторов которого был Шевчук, который в те смурные времена, между прочим, единственный помогал начинающим музыкантам. Послушав кассету с «Танцами», Шевчук в восторг не пришел и отказал Петкуну в участии. Отказал, ну и ладно, его право. Но Петкун оказался злопамятным. Легенда о злом угнетателе, ненавидящем молодые таланты, с тех пор кочует из интервью в интервью лидера «Танцев». Суть ее такова: старый советский рокер со своими псами и ветрами давит на современную молодежь и не дает ей прохода. Устроил, понимаешь, тоталитаризм в масштабах города, а сам давно уже выдохся. Журналисты, почуяв запах жареного, уже сами провоцировали Петкуна на «рассказы о питерской мафии»: в результате и родилась такая себе виртуально-концептуальная война нового со старым, раздутая прессой. Группа «Танцы Минус» приобрела статус угнетенных и свободолюбивых парней, а фишку о врагах всего светлого и чистого подхватили многие издания. Тем временем «светлое и чистое» набирало обороты. Мне и самому не все нравится в нынешнем Шевчуке. Но, слушая песни «Танцев», я думаю, что уж кому-кому, да только не Петкуну разглагольствовать о мере прекрасного в искусстве. Нельзя размышлять о том, чего не знаешь. Что же до Шевчука, то он до поры до времени отмалчивался, пару раз, правда, обещал поговорить с Петкуном «по-мужски», да все, видно, было недосуг, и ситуация как-то устаканилась.

Но тему, увы, уже подхватили другие «любители прекрасного». Например, бывший рокер и нынешний шоумен Николай Фоменко, который в одном из своих интервью набросился на Шевчука просто-таки с площадной бранью: «Этого кумира ссаными тряпками надо до туалета гнать. Пожилой дядька с бородой, а все гав-гав. Акын тоже мне». Казалось бы, Фоменко что за дело до музыки, до Шевчука? Будущий телеведущий за свою недолгую рок-карьеру и сотой доли не испытал того, что бывало с «ДДТ». А уж в Чечне-то он точно ни разу не был, не говоря уже о том, чтобы там выступить. Но нет, как же, надо вставить и свои пять копеек в борьбе с «советским прошлым». Травля Шевчука постепенно стала модой, эдаким хорошим тоном для «продвинутых изданий». Апогей борьбы пришелся на конец нынешнего лета, когда под Москвой случился молодежный музыкальный фестиваль «Нашествие», в котором, по совпадению, принимали участие все наши основные герои.

Из сорока одной группы, участвовавшей в фестивале, организаторы, даром, что люди продвинутые, выбрали на роль хедлайнеров все же Шевчука и «ДДТ». Шевчук же настоял на том, чтобы играть в один день с питерскими группами, которые он курирует. Иными словами, музыканту очень не хотелось выступать в компании со «Сплином», «Танцами Минус», «Би-2», странной группой «Конец Фильма» и пр. Была ли этичной такая просьба? Вполне: известные музыканты вольны выдвигать свои условия. Вряд ли бы Элтон Джон или Мик Джаггер согласился петь в компании с Бритни Спирс. Шевчук заслужил свое право на выбор всей своей четвертьвековой карьерой в рок-музыке. И потом, принимая его условия, и сами организаторы «Нашествия» наверняка хорошо понимали: без участия хотя бы одной старинной русской рок-группы их фестиваль не соберет в летнюю жару не то что 50 тыс. зрителей, а и половину от этого числа. Кстати сказать, Шевчук ведь тоже не ангел, и с прекрасной группой «Текиладжаззз» у него не самые теплые отношения, однако это не мешает им играть в одном концерте. Причина проста: «Текила» делает настоящую музыку.

Через несколько дней после проведения «Нашествия» московские массовые издания (особенно усердствовал «МК») пестрели пугающими заголовками «Ким Чен Ир по имени Шевчук», «Шевчука взбесил «Конец» и душещипательными комментариями обиженных. Соло вел, конечно же, Петкун: «У сумасшедших свои причины, совершенно не понимаю, что происходит в голове у Юрия Юлиановича». Вторили ему, правда, мягче, и другие герои. Особенно умилительно звучали слова одного из ветеранов «Арии» Валерия Кипелова: «Какая разница, с кем играть? Просто выходи и делай свое дело. Мы вот со «Стрелками» играли, и ничего, нормально». В том-то и дело, что ненормально. Неразборчивость и всеядность в искусстве равносильны безвкусице. Потому можно только сожалеть, что таких «принципиалов», как Шевчук, на российской сцене осталось очень мало. Гораздо меньше, чем всяких рок-«Стрелок», которые на скорую руку оборудывают свой жалкий «мирок», в котором, естественно, не находится места пусть ошибающемуся и буйному, но все же славному и искреннему сыну своей Родины. Об этой самой Родине, кстати, Юрий Шевчук прокричал в памятное утро 21 августа 1991 года, став для многих синонимом и олицетворением свободы, за которую он боролся. И на которую, в результате, напоролся.