В Израиле привыкли к горю. Поэтому кровавые репортажи редко вызывают возмущение.

Все израильтяне живут, как репортеры: чтобы следить за постоянно меняющейся ситуацией, у всех под рукой включенные телефон, радио, Интернет или ТВ. О рейсе в Новосибирск я узнал по пейджеру: он запищал у продавщицы в магазине оптики в Восточном Иерусалиме. Продавщица-арабка взглянула на приборчик и с ухмылкой сообщила: «В море упал израильский самолет».

Включая ТВ, я знал, что увижу толпу в аэропорту: все рейсы на несколько часов отменят. Паники в толпе отъезжающих не будет: вот хасидский табор располагается на тротуаре, а молодежь растягивает прямо на газоне палатку. Эксперты. Список пассажиров. И почти сразу же — семьи погибших. Шок. Слезы. Искаженные страданием лица.

Вот молодой солдат: он услышал о крушении самолета из новостей и бросился в аэропорт. Да, его отец оказался среди жертв. Вот он выходит вместе с друзьями-солдатами. Держится. Вот сломленный горем отец: на борту у него были жена и полуторагодовалый сын. Они должны были лететь 11 сентября, но тогда из-за теракта в Нью-Йорке все рейсы отменили. А жена все же решила совершить поездку. Растерянные друзья студентки, полетевшей в Новосибирск на свадьбу: собиралась уговорить жениха, обручившись, переехать в Израиль. Заплаканная дочь: ее престарелая мать летела на встречу с родственниками, которых не видела 10 лет, — очень волновалась перед полетом. Другая пенсионерка летела в Сибирь, чтобы отдохнуть от передовой — она жила в Гило, иерусалимском районе, который часто обстреливают.

В Израиле чаще всего не нужны радио и пейджеры, чтобы узнать о теракте. Завыли сирены полиции и «скорых», промчалось в одном направлении больше двух или трех машин — значит, беда. Города в основном небольшие — эхо взрыва слышно во всех кварталах. Вздрагиваешь, когда лопается шина.

Поневоле начинаешь сравнивать то, как освещают теракты и трагедии в Израиле и Америке. Американцы сдержанны, сбалансированны, отстраненны — стерильный вариант трагедии. Израильтяне выдают портрет трагедии как она есть — хаотичной, орущей, кровавой.

В Израиле привыкли, что ТВ пробирается с камерами прямо в эпицентр теракта и спрашивает у еще не оправившихся от шока людей, что они чувствуют. И люди отвечают не так, как американцы, — формальными «файн» или «о’кей», а по-настоящему — бывает, с криком и воем.

Может, это безвкусно, неэтично — чистая погоня за сенсацией, за рейтингом? Нет, скорее ответ на реальную нужду зрителя: он должен знать точно, как это бывает.

В американских газетах не публикуют фотографии тяжелораненых. В Израиле они — на первых полосах. Потому что Израиль, как и мечтали его основатели, — одна семья, особенно, когда случается беда. А в семье мало что является запретным: где тут взяться «прайвиси», огороженности частной жизни, столь ценимой в США.

В Америке прайвиси защищают законы: прессе запрещено приходить в больницы и брать интервью у раненых. Весьма редко допускаются репортеры и на похороны.

В Израиле все по-другому. Журналисты наряду с родными, друзьями, соседями, социальными работниками и волонтерами без тени сомнения приходят в госпитали, больницы, на похороны, в семьи, соблюдающие ритуальный семидневный траур.

Может быть, это происходит потому, что в Америке попросту еще не привыкли к горю. Телевизионщики боятся подойти близко к крови — жалея психику и зрителя, и самих себя. Они впервые сталкиваются с такой формой террора на своей территории. Израильтяне привыкли. Для местной прессы освещение терактов — рутина, накатанный маршрут: место трагедии — больница — семьи — кладбище. Перебивками к новостям о крушении самолета идут новости о теракте в городе Афуле на севере Израиля. Террорист открыл огонь из автомата на автобусной станции. Трое убиты, 13 ранены. Ведущий Би-би-си называет террориста «милитант». На русский это переводится как «боец» или еще мягче — «активист». Так называли в США до терактов 1998 года и бен Ладена. После

11 сентября перестали. А вот террорист из Афулы — по-прежнему «милитант». Так же, как боевики Басаева в передачах радио «Свобода» — по-прежнему «чеченские бойцы».

Возможно, Бог послал Израилю террор для того, чтобы страна никогда не забывала о своей миссии. Здешний террор — это не кратковременный кризис типа стихийного бедствия. Эта угроза вынуждает все общество научиться жить повседневной жизнью цивилизованного общества и при этом постоянно быть готовым к худшему.