Среди прочего, во времена советской оккупации Афганистана удивляло упорное молчание писателя Юлиана Семенова, в других случаях мгновенно беллетризовавшего те или другие «текущие» стратегии Лубянки или советского правительства. Обычная сервильная семеновская поэтика и поэзия — «чего изволите?» — в отношении Афганистана, захваченного «ограниченным контингентом», как-то не срабатывала. А ведь Семенов по образованию был востоковедом-афганистом, в молодости даже работал в Кабуле. И, как мельком было сказано об одном герое его ранней прозы, «любопытно говорил на пушту».

Так ведь оттого и молчал, что был «афганистом». Уж кто-кто, а он сразу сообразил всю бездарность и полную бесперспективность того вторжения.

Указанный семеновский герой — вполне реальное лицо. Русский офицер Иван (Ян) Виткевич в качестве «дипломатического агента» Николая I посетивший Кабул и даже потеснивший там на некоторое время таких опытных интриганов, как британские «дипломатические агенты». В донесениях близкий к гениальности «агент», между прочим, писал, что Афганистан и сопредельные ему страны пребывают в некоем несомненном и географическом, и демографическом своеобразии. «Отсюда изливаются все народы мира», — писал Виткевич.

Так ли это — неизвестно. Но чрезвычайное своеобразие самого Афганистана также несомненно. «Ворота в Индию». Русский генерал — географ Снесарев утверждал: исторически Афганистан — это наиболее протоптанная дорога величайших завоевателей.

А вдоль той дороги — множество этносов и племен, научившихся на протяжении тысячелетий суровому искусству выживания. Афганистан — страна самой интенсивной местной жизни. Сколько же простой, столько же по-своему же и налаженной. Чужаку в ту жизнь лучше и не соваться... Единого «национального» Афганистана никогда в сущности не было. В лучшем случае страну скреплял монархический авторитет. И когда сначала «либералы», а затем уже и «марксисты» уничтожили его, то условно единый Афганистан сейчас же превратился в своего рода фантом. В страну-призрак. Любое ее «завоевание» должно было превратится в бой с тенью.

...Вскоре после визита в Кабул упомянутого Виткевича туда устремились английские войска, взявшие афганскую столицу без боя. Но затем они вынуждены были оттуда уйти. И по дороге в Джелалабад англичан уничтожили. Все 16 тысяч опытных бойцов. До последнего человека. Не помогла и последующая карательная британская вылазка в Кабул: страна-трясина сначала отступала от завоевателя, а затем его засасывала и уничтожала. И дело не только в «воинственном характере» афганца. Это страна без привычных для других географических широт «центров». Теперь уже в прошлом, двадцатом веке, ее как «целое» занимали единственно два вопроса: быть ли этому «целому» подчеркнуто «национальным» или исключительно «исламским»? Впрочем, даже эти вопросы, похоже, занимают только чиновников, совсем немногочисленную интеллигенцию да полевых командиров. И то не всех. Словом, в Афганистан приходят и уходят британские, советские или другие завоеватели, местные или пришлые исламские, а то и марксистские фундаменталисты, а весьма многочисленные народы Афганистана остаются.

Оттого романист Юлиан Семенов, лубянский соловей, и молчал по поводу Афганистана в известный период позднесоветской истории. Похоже, он слишком хорошо знал эту загадочную страну. Которая, наверное, и на режим талибов согласилась в надежде на полную изоляцию от окружающего, столь кризисного мира. Но как только их система развалится, та страна-сфинкс снова войдет в состояние, ускользающее от пришельцев всех политических цветов и ориентиров.

Есть такое старинное и в общем-то справедливое утверждение: с идеями не воюют пушками. Но ведь и в самой истории, во всем мировом многообразии, скажем так «народных стилей», временами встречается нечто похожее. Четкой фигуры, четких очертаний не имеющее. Но именно поэтому совершенно недоступное евроамериканской тактике завоевания. Пришел. Увидел. Победил. А, собственно, что увидел?

Американцы на своих радарах видят вполне предметные «цели». То есть завезенную из той же Америки военную и другую технику. А еще что? Так что уничтожение всех тех целей ровным счетом ничего не переменит в отношении возможного американского там присутствия. Афганистан — главный мировой поставщик наркотиков. Но должно вспомнить, что это — вина не столько поставщика, сколько потребителя. Представим себе западную цивилизацию, вдруг стряхивающую с себя наркотический транс, давно уже ставший ее постоянной характеристикой. Спрос здесь явно опережает предложение.

Американские бомбы и ракеты, взрыхляющие тысячелетнюю афганскую пыль, едва ли достигнут своих целей. За исключением прямых, разумеется. Может возникнуть «исламский Вьетнам», если не хуже. «Всего лишь».

Американцы в этом случае удивительно напоминают некое правительство из старого польского анекдота: оно обещало, что будет хуже, и свое обещание сдержало.

Дело в том, что в разгар холодной войны советская разведка героически стащила из наисекретнейших сейфов противной стороны план совместных действий США и стран теперь уже забытого проамериканского «Багдадского пакта». В случае войны предполагалось на нейтральный Кабул, в целях его уже полной и окончательной «нейтрализации», сбросить атомную бомбу. Тогда обошлось. Но не случайно ведь великий германский мыслитель Хайдеггер писал о том, что европейское ядерное оружие — самое полное отражение глубинного западного кризиса, его, по выражению философа, «нигилизма». И вот американские бомбы, хотя и не атомные, но «высокоточные» уже посыпались на Кабул.

Когда-то упомянутый Юлиан Семенов с удовольствием перевел пуштунскую сказку о некоем визире, который до того был неразумен, что даже существование Солнца воспринимал с трудом.

А историческое существование страны, в своей абсолютной уникальности ни на что в мире не похожей?!