Жизнь убеждает нас: многие общественные процессы развиваются не линейно, а как бы движутся по кругу — иной раз рывок к демократии приводит нас к совершенно недемократическому положению дел. Где, скажем, стремление поставить правосудие под еще больший контроль демократических общественных институтов, и где — недоброй памяти «революционные тройки», подменяющие правосудие революционной же целесообразностью? Между этими общественными явлениями — дистанция огромного размера... И тем не менее на поверку они могут оказаться в опасной близости.

Кажется, что-то подобное случилось в процессе подготовки законопроекта «О временных следственных и специальных комиссиях Верховной Рады Украины». Этот документ «с переменным успехом» принимают уже три года — с осени 1998-го. После рассмотрений и дискуссий в парламенте закон был принят в июле 1999 года, но ветирован Президентом. В 99-м вето безрезультатно пытались преодолеть четыре раза, в декабре 2000 года законопроект был принят с учетом незначительных поправок, и вновь — вето. После этого депутаты дважды благополучно «заваливали» проект... Тем не менее, извините за некоторую вольность терминологии, «призрак» по-прежнему бродит у края правового поля...

Существующие ныне временные следственные комиссии остряки-журналисты прозвали «полуследственными». Возможно, в данном случае предполагалось, что они действуют, а закон, призванный легитимизировать их работу, запаздывает. Но я бы вложил в данное определение другой смысл: как раз исходя из положений имеющегося законопроекта, следственным комиссиям предлагается быть какими-то «неследственными» и работать вне правовых рамок. Поэтому не совсем корректно сводить проблему к личностному противостоянию: мол, Леонид Кучма противится принятию закона, потому что он дает возможность подвергнуть Президента процедуре импичмента. Даже если в какой-то мере это действительно так, то о сторонниках принятия документа в его нынешнем виде можно сказать следующее: эти доброхоты «продавливают» его с одной-единственной целью — объявить импичмент главе государства.

Не думаю, что закон стоит употреблять в качестве эдакого «оружия пролетариата». Ведь дойдет или не дойдет до процедуры импичмента, это еще «бабка надвое сказала», но пока суть да дело, можно «посбивать более мелких пташек», свести многие счеты.

Претензий к законопроекту немало. Начнем с того, что демократическое государство, как известно, в отличие от тоталитарного, исполняет свои властные полномочия, основываясь на разделении власти на законодательную, исполнительную и судебную ветви. Положения же документа призывают создать некие параллельные судебно-следственные органы «на общественных началах». Причем действовать они будут вне существующих процессуальных рамок. Давайте рассмотрим непредвзято один наглядный пример.

Народный депутат Александр Волков (договоримся, что в данном случае мы не касаемся сути дела, то есть не обвиняем и не оправдываем его), получает письменное приглашение от временной следственной комиссии, где содержатся вот какие обороты: «Явиться такого-то числа в такое-то время», «Вам необходимо ответить на вопросы...». Как трактовать подобное приглашение с правовой точки зрения? Как повестку в официальный следственный орган? У любого мало-мальски грамотного юриста возникают элементарные вопросы: явиться — в качестве кого? Если, например, в качестве свидетеля, то права и обязанности свидетеля четко очерчены в том же Уголовном кодексе, повестка (документ строго определенной формы) вручается за определенный срок, указывается, что гражданин вызывается как свидетель, который, кстати, имеет право не свидетельствовать против себя самого, и так далее... В нашем же случае эти «формальности» сочтены излишними, попросту использована возможность заклеймить с высокой парламентской трибуны за неявку, и заодно — бездоказательно обвинить во всех грехах.

Вам априори не нравится «одиозный» Волков? Но закон имеет обыкновение распространять свое действие и на «плохих», и на «хороших». Другими словами, любой гражданин Украины оказывается совершенно незащищенным перед лицом действий, совершаемых группой депутатов вне процессуальных рамок. Тем более что в законопроекте не обозначено, какие именно вопросы могут быть отнесены к компетенции временных следственных комиссий Верховной Рады, а не, скажем, легитимных следственных органов прокуратуры, СБУ, МВД. Тем временем права СК (кстати, аббревиатура «ЧК», ставшая синонимом отказа от «буржуазных правовых штучек», тоже включает невинное, на первый взгляд, слово «комиссия») выписаны в проекте очень широко.

Неограниченное знакомство с информацией, требования показаний даже в том случае, если человек по закону не имеет права разглашать определенные сведения, изъятие материалов (то есть обыск и конфискация без открытия уголовного дела, без мотивированного решения суда, как это предполагается в соответствии со статьей 30 Конституции Украины)... Не говоря уже о том, что в работе следственной комиссии не предусмотрено соблюдение тайны следствия. В промежуточном, предварительном отчете с парламентской трибуны, таким образом, можно предъявить гражданину тягчайшие обвинения. И, собственно, ничего. Потому что законопроект не определяет ответственности членов комиссии, не указывает, каким образом, в какой инстанции можно оспорить их действия и заявления, в конце концов, решения. Ведь в соответствии с этим документом следственные комиссии (вопреки положениям Конституции) наделены правом выносить именно решения, а не скажем, выводы и предложения, которые для принятия решения рассматривались бы всей Верховной Радой.

Следует обратить внимание и на такой аспект, как формирование состава следственной комиссии. Политологи утверждают: избранный демократическим путем парламент, в принципе, никогда не ошибается. Его решения, конечно, могут быть ошибочными, с точки зрения истории или субъективного понимания прогресса и блага. Парламент не ошибается в том плане, что он пропорционально отражает наличие и перевес носителей тех или иных взглядов в обществе в целом. Но именно совокупный состав парламента, отображающий структуру общества на том или ином этапе. Можем ли мы согласиться, что состав следственной комиссии — это пропорциональный мини-парламент? Если это так, то где это записано? Если нет — где гарантия, что в роли грозных обвинителей в нем будут выступать представители какой-либо одной политической силы, преследуя свои цели? А вот следующий вопрос: кого представляют в следственном органе (который, по идее, должен быть беспристрастным, делать выводы на основании соотношения фактов с законами) его отдельные члены? Исключительно себя как народного депутата? Фракцию (партию), к которой в свободное от следственных забот время, собственно, и принадлежит народный избранник?

Некоторые противники форсированного принятия закона упоминают и вот о какой стороне дела. Временные следственные комиссии, так сказать, в парламентском быту пользуются правами комитета — помещение, автомобиль, расходы... Да и выступления от имени комиссии — это дополнительный, и иной раз (в зависимости от остроты темы) достаточно заметный выход на парламентскую трибуну. Особенно желанный для тех, кто не очень активно участвует в нормальном законодательном процессе.

Но я не хочу обижать коллег, не позволю себе свести проблему принятия этого закона исключительно к столь приземленным, меркантильным расчетам... Куда опаснее другое — неизжитое желание делать закон «под себя», «под политический момент» и т. п. Ведь если разобраться — существующая вне правового поля временная следственная комиссия дает возможность ревизовать результаты выборов Президента и народных депутатов. Что-то вроде «карающего меча революции» — вы нам не нравитесь, и хоть вас и избрали, мы сумеем, не неся никакой ответственности, бросить на вас тень или, по крайней мере, основательно испортить вам нервы.

Не хотелось бы, чтобы из моих сегодняшних рассуждений сделали вывод: я — противник принятия подобного закона вообще. Это не так. Правовые принципы деятельности парламентских временных следственных комиссий принять необходимо. Но — непременно соотнося их с другими документами судебно-правовой реформы. Мне представляется, что наиболее разумным было бы вернуться к нему именно после завершения судебно-правовой реформы, в частности, после принятия Уголовно-процессуального кодекса. Считаю, что в течение нынешней сессии (если принять во внимание необходимость такой же непростой работы над Гражданским и Налоговым кодексами) вряд ли найдется достаточно времени для того, чтобы успеть со всей ответственностью завершить такую работу. Это — если подходить с точки зрения сугубо юридической. А если руководствоваться пресловутой политической целесообразностью — то увольте, право здесь замолкает.