Губернатор Красноярского края Александр Лебедь, которого в последнее время часто обвиняли в «уклонении» от интервью и пресс-конференций, вдруг неожиданно согласился дать интервью «СН».
— Говорят, что все болезни от нервов. А они портятся от того, что человек много работает. У вас как с нервами?
— Я бы не сказал, что я трудоголик, и с психикой у меня все нормально. Шкура толстая.
— То есть вы не боитесь, когда вас, грубо говоря, пинают?
— Нет.
— А часто это происходит ?
— Постоянно, работа у меня такая.
— Вы сами тоже пинаться любите?
— Я на своем веку много раз дрался и пришел к выводу, что любая драка, сражение и вообще война неконструктивны.
— Давайте поговорим о родителях. Как ваша мама поживает?
— Ей недавно исполнилось 75. У нее хорошая генетическая основа: оба моих деда были крестьянами, только один — русский, а другой — украинец. У них было много детей. Оба попали под раскулачивание. Одного просто пристрелили в 1932 году. Другой по ссылкам да по лагерям пошлялся. В общем, девочка, рожденная в крестьянской семье, попала в город. Всю жизнь проработала на одном месте — 44 года на новочеркасском телеграфе. 10 лет назад ослепла. Все попытки мои и брата ее забрать натыкались на жесткое сопротивление. Она всегда говорит: «Вы цыганское племя, а я человек оседлый».
— Она не жалеет, что ее сыновья стали военными?
— Это же от нас зависит — кто кем стал. Я, прежде чем попасть в училище, наделал всяких глупостей. В 1967 году первый раз поступал в летное училище. Мне накануне благополучно нос колом провалили. Врачи его в конце концов «слепили», но к летному обучению я был уже непригоден. Подался в десантное училище. Отец спросил: «А ты знаешь, что это такое?» Я говорю: «Нет». — «А ты попробуй, может, тебе не понравится». Я за четыре бутылки водки устроился в аэроклуб. За один день меня всему научили. Уложил парашют, прыгнул, в итоге — перелом руки и копчика.
— После того прыжка уже не было боязни ?
— Была, да еще какая. Второй раз я прыгал уже в училище. Мне повезло, приземлился на мягкое место, в моховое болото. И комплекс исчез. Имею 364 прыжка.
— Вы верующий человек?
— Нет, не крещусь, не молюсь. Я фаталист. Глубоко убежден в том, что если твое время пришло, значит, пришло. О смерти думаю совершенно спокойно, воспринимаю ее как некую данность: мы все когда-нибудь помрем.
— Как вы познакомились со своей женой?
— Когда не попал в летное, райком комсомола выписал мне путевку на Новочеркасский завод постоянных магнитов. В первый день мне показали, как устроен станок, и дали самые примитивные заготовки. После смены подошла девушка, объяснила, что у них принято убирать за собой. Так я познакомился с будущей женой.
— Это была любовь с первого взгляда?
— Спустя четыре года я на ней женился.
— Так долго ухаживали?
— Да, я старомоден.
— Некоторые газеты пишут, что у вас какие-то проблемы с младшим сыном...
— Он в 1995-м поступил в Тверское суворовское училище. Там случился пожар, горела бытовая комната, отделанная каким-то ядовитым пластиком. Сын начал ее тушить, но когда понял, что сам не справится, поднял роту по тревоге. Ему досталось больше всех, я его долго лечил. В общем, вылечил, но совсем здоровым он уже не будет никогда.
— Правда ли, что все ваши костюмы сшиты у Валентина Юдашкина?
— Я не знаком с господином Юдашкиным, никогда у него не одевался — у меня таких средств нету.
— А где, если не секрет, вы одеваетесь?
— С одной стороны, у меня очень стандартная фигура, рост 185 сантиметров, «зеркальной болезнью» не страдаю. С другой стороны, руки чуть длиннее, чем предписывает эталон. Есть 35-летний портной в Туле, без всяких там имен и званий — у него и одеваюсь.
— А сколько у вас в гардеробе костюмов?
— Три летних и четыре зимних.
— Каким видом спорта вы занимаетесь?
— Когда-то занимался боксом, кандидат в мастера. Утверждать, что я и сейчас спортсмен, было бы преувеличением. Так — физзарядка, чтобы быть в форме, футбол, бадминтон...
— Сейчас вся страна следит за перипетиями телесериала «Бандитский Петербург». Скажите честно, вы видели хотя бы одну серию этого фильма?
— Ни одной. И считаю эту картину вредным явлением для общественного сознания. Мы сами учим своих детей всякому непотребству и формируем облик наших городов как бандитских.
— А какой ваш любимый фильм?
— «Место встречи изменить нельзя».
— Но он же тоже «бандитский»...
— В нем есть внутренний оптимизм. Передана естественная послевоенная атмосфера. Люди борются с беспределом — в этом смысл. Сегодня же упиваются деталями жизни всевозможных новых русских и отморозков, таким образом делая из них героев. Поэтому у нас многие мальчики мечтают быть киллерами, а девочки — воровками и проститутками.
— Глеб Жеглов для вас положительный или отрицательный герой?
— Для меня положительный герой Владимир Высоцкий, который сыграл Жеглова.
— В свое время ваша жена Инна, очаровательная женщина, была шатенкой и вдруг стала блондинкой. Это вы ей посоветовали?
— Нет ничего более неблагодарного, чем давать рекомендации женщине. Жена так решила, ну — и слава Богу.
— А если бы вам не понравилось, какова бы была реакция?
— Ну, наверное, как-то договорились бы...
— Вы проявляете авторитарность в семейных отношениях?
— Как сказать... Дети росли без меня: 6-7 месяцев в году лагеря, учения, драки, войны. Поэтому, когда приезжал домой, лишь констатировал факт — дети здорово выросли.
— Они ждали вашего появления или боялись — вот приедет строгий папа и всех «построит»?
— Боже упаси, нет ничего глупее, чем быть строгим и жестоким папой. Детей надо гладить по голове и с детства внушать, что они вырастут умными, будут гордостью семьи и страны. А если стучать по голове и говорить, что дурак, так дураком и вырастет.
— Где-то писали, что вашей маме на вас приходила «похоронка». Это правда?
— Таких случаев было два, правда «похоронка» не приходила. В 1982 году в Афганистане в приказе вместо «убывшего командира батальона майора Лебедя» написали «погибшего...». «Сарафанное радио» быстро донесло это до мамы и жены. А я застрял в Фергане и две недели не мог вылететь домой. Второй эпизод был в 1991-м, 20 августа. СМИ, не знаю, с чьей подачи, распространили информацию о том, что я застрелился...
— Как вы относитесь к алкоголю? Давно ли напивались «в дупель»?
— «В дупель» никогда, всегда знал меру.
— А мера — это сколько?
— Естественно, мера претерпевает изменения. 10 лет она была достаточно высока. Теперь не хочу заливать язву водкой. Поэтому чисто символически поднимаю стакан, нюхаю и ставлю на место.
— Какие женщины вам нравятся?
— На мою жену посмотрите, вот типаж...
— А как же соблазны?
— Я достаточно холодный человек.
— О чем вы мечтаете в этой жизни?
— Я вообще не мечтательный. Поэтому не мечтаю, а планирую.
— Что же вы планируете на следующий год?
— Планировать на год — это слишком мало. Я запланировал завершить один губернаторский срок, перейти на второй. К тому времени освоить район Приангарья, реализовать запуск ряда месторождений и вообще изменить формирование бюджета. Но это уже мы от частной жизни отходим...
— Как вы отдыхаете?
— Я чувствую себя отдыхающим, когда забираюсь в Туруханский район, где на пушечный выстрел никого нет.
— А заграница вам не нравится?
— Да пресно там...
— И не было городов за пределами России, которые бы понравились?
— Наверное, Париж. Манящий город.
— Кстати, ваш друг Ален Делон давно звонил?
— Где-то полгода назад. Делону 65 лет, у него маленькие дети, он сосредоточился на их воспитании. Я, кстати, подарил ему двух лаек и создал проблему. Во-первых, он серьезно разорился — вынужден был купить машину с фургоном для их перевозки. Во-вторых, лайка — боец, охотник, а у него жена голландка по национальности из какой-то потомственной семьи зеленых. Ален вынужден рано вставать, потому что эти два бойца каждое утро приносят кроликов. Он обходит поместье, чтобы найти кроликов и вовремя прикопать, иначе будет скандал. Поэтому разрывается между любовью к жене и любовью к лайкам.
— А вы ради жены готовы пойти на какое-то безумство?
— Я всю жизнь безумствами и занимался. И сейчас готов, я ж не старый. У меня еще дури хватает...
— А что вы называете безумством?
— Когда-то разгонял толпу человек из пятнадцати, равных мне по силе...
— Есть что-то такое, за что вы себя корите?
— Большую часть жизни провел в армии, командовал и взводом, и ротой, и батальоном, и полком, и дивизией, был командующим армией. Пришлось погулять по разного рода войнам, конфликтам. Потом в 1994-м меня вдруг осенило — сколько бы я ни совершенствовался, как человек в погонах, я все равно буду орудием в чьих-то руках. Когда ко мне пришло это осознание, я написал рапорт и ушел из армии. Мне надоели дураки, которые мною командовали.
— Вы уже почувствовали себя сибиряком?
— Если бы мне не нравилась Сибирь, не нравились люди, которые здесь живут, я бы сюда не рвался. За эти 3,5 года я лучше их узнал. Когда губернаторский срок закончится, буду баллотироваться на второй и надеюсь получить «диплом сибиряка», признанного уже всеми...
