В десятке шагов от карточных столов, от игровых автоматов и рулеток открылась выставка высокого искусства: Ренуар, Ван Гог, Пикассо, Мане, Кандинский...

Это Лас-Вегас. Отель казино «Венецианец». Русский Эрмитаж и американский Музей современного искусства Гуггенхайма, взявшись за руки, бросили себя на штыки критиков. Последние возмущены: как могут существовать рядом пошлый игровой автомат и Сезанн с Матиссом? Если музей может быть здесь, почему тогда не в лифте или в супермаркете? Где граница между зарабатыванием денег и просвещением?

Все эти вопросы главным образом сыплются на голову двухметрового человека лет пятидесяти с лицом обиженного кролика. Это Томас Кренс — музейный гений. Напористый, высокомерный, с потрясающей способностью разговаривать с богатыми и вынимать из них деньги на искусство. Утром в спортивном зале я встретил пожилого человека, удивительно проворного, несмотря на протез от колена. Между снарядами он признался, что дал Кренсу деньги, потому что Том правильно развивает музей. Позже я узнал, что «деньги» — это 200 млн. долл.

При Кренсе музей Гуггенхайма выпрыгнул из Нью-Йорка и открыл свои филиалы в Берлине, Венеции, Бильбао. Потрясающе, что в испанскую провинцию вслед за музеем пришли туристы, бизнес и, следовательно, деньги.

Теперь — Лас-Вегас, где, кажется, своих денег деть некуда. Здесь около 38 млн. туристов в год. Гостиничных площадей втрое больше, чем в Нью-Йорке. Годовой оборот города — 600 млрд. долл. Каждый отель — это какая-то пластмассовая страна. «Венецианец» — маленькая Венеция со своим Канале Гранде и гондольерами, своей площадью Сан-Марко... Даже огромное голубое небо Италии нарисовано, и, пока не закроются рестораны и дорогие бутики, в этом искусственном городе светло и солнечно. Это в общем-то такая мечта — в одном флаконе американский сервис, европейские достопримечательности и каждому страсти по карману (кому — рулетка со стодолларовыми фишками, а кому — автоматы с жетонами по 25 центов). Теперь в этом же флаконе импрессионисты и Анри Руссо с Кандинским. Те, кто хочет утолять жажду из этого флакона, вполне по-американски отвечают высоколобым критикам: человек должен сам решить, поставить ли ему 15 долл. на зеленое сукно или купить билет в музей. Не только в Лас-Вегасе, но и во всей Неваде и в соседнем Лос-Анджелесе ничего подобного нет. Так какая разница местным жителям, на каком расстоянии от казино такой музей появится?

Лас-Вегас с его фонтанами, скульптурками, башенками гостиничных дворцов — это то, как представляют прекрасное гости этого города в пустыне: немолодые рантье, семейные пары средних лет, ставшие зарабатывать лишнюю тысячу в месяц, латиноамериканские иммигранты второго поколения. Но если приглядеться, это и воплощение московской архитектурной мечты, если считать, конечно, первым шагом к ней комплекс на Манежной площади.

И вот в сладостном архитектурном величии Лас-Вегаса появилась трещина. Это музей Эрмитаж — Гуггенхайм. Два огромных зала из стали особого сорта построил архитектор Рем Кулхаас — лауреат самой престижной для архитекторов премии Прицкера. В залах никаких излишеств. Все очень лаконично. Картины впервые в музейной практике крепятся мощными магнитами. Массивные стены-перегородки вращаются, занимают любые положения.

— Лас-Вегас, — говорит Кулхаас, — это новая архитектура — архитектура развлечений. Раньше развлечения существовали отдельно, а в Лас-Вегасе и вовсе неоновая реклама была важнее зданий. Поразительно, что архитектура тоже может развлекать, может снимать различие между публичным и частным. Мы и не заметили, как весь мир стал казино в том смысле, что все возможно и все происходит.

У открытия музея очень тяжелый фон. Из выступлений американцев на пресс-конференции и торжественной церемонии кто-то посторонний мог сделать вывод: музей Эрмитаж — Гуггенхайм появился назло арабским террористам, чтобы никто не подумал, будто американская нация слаба и впала в уныние. На этих словах все встают, бурные аплодисменты.

Нам трудно понять глубину переживаний в Соединенных Штатах. Говорят, в первую неделю после катастрофы Лас-Вегас обезлюдел, сейчас же его гостиницы и казино опять заполнены, правда, наполовину. Нарасхват майки с флагами и надписью «We stand» — «Мы выстоим».

Через несколько дней в Америке начинаешь понимать: самолеты, протаранившие небоскребы, каждый день десятки раз таранят самосознание американцев — кадры горящих «близнецов» и подлетающего к ним «Боинга» не уходят с экрана, как будто все произошло лишь вчера. Отсюда и речи, и поголовное ношение флажка в петлице. Эта новая привычка неожиданно объединила американцев с их северокорейскими «друзьями».

После американской реакции на катастрофу высоких слов для нового музея будто уже не остается, да они и не нужны. Конечно же, Эрмитаж — Гуггенхайм — это прежде всего бизнес. Отель борется за постояльцев. В Лас-Вегасе ждут до двух миллионов посетителей выставок в год, билет — 15 долл. Музей еще не успел открыться, но уже специальными футболками (25 долл.), каталогами (55 долл.), репродукциями, открытками заполнены музейные магазины. Эрмитаж получит до трех миллионов долларов ежегодно. Нужны ли эти деньги знаменитому, но обветшавшему музею — вопрос наивный.

Говорят, у Томаса Кренса есть твердый принцип: все, что я делаю, должно интересовать не только коллекционеров и искусствоведов, но и людей с улицы. Провоцируя критиков, директор музея Гуггенхайма, конечно же, понимает, что сохранение вокруг искусства собственной ауры тоже задача не последняя. Его бешено атаковали за выставку изделий Армани в залах Гуггенхайма, сейчас, видимо, его ждет не менее жестокий шквал за выставку мотоциклов, открывшуюся во втором зале музея в Лас-Вегасе. Хотя, когда посмотришь все 130 машин, от первой, паровой, конца XIX века до последнего белого «Харлей-Дэвидсона», понимаешь: Кренс не так уж не прав, и показанное не зря называется «Искусство мотоцикла». Да и почему, собственно, Моне или Пикассо должны конкурировать с «опелем» или BMW? Все интересно по-своему.

Однако факт, что произошло крупнейшее событие — у Америки ничего не просят. Наоборот, Россия в данном случае несет Америке настоящую культуру.