Почти всю прошлую неделю Пограничные войска Украины в поте лица отражали нападения с моря и боролись с терроризмом. В столичном международном аэропорту «Борисполь», морских портах Одесса, Керчь, Севастополь, Мариуполь в рамках командно-штабных учений отрабатывались вопросы противодействия террористическим актам. В одной из специальных операций, проводившейся Севастопольским отрядом морской охраны, приняли участие наши специальные корреспонденты.

Во времена Советского Союза в Балаклавской бухте находилась сверхсекретная подводно-подскальная база ремонта подводных лодок. Именно здесь Советом Министров СССР было принято решение разместить 5-ю бригаду пограничных сторожевых кораблей КГБ СССР, которая охраняла госграницу и уникальную базу субмарин. На это военно-морское соединение также возлагалась задача «сторожить» первых лиц страны во время их пребывания в Крыму. Уже в наше время бригаду переименовали в Севастопольский отряд морской охраны.

После 1991 года ремонтная база подлодок пришла в упадок, но стратегического значения не утратила — ее законсервировали до лучших времен. Пограничники же по-прежнему здесь дислоцируются, охраняя все Крымское побережье и большую часть исключительной (морской) экономической зоны Украины.

В прошлый понедельник в 5.20 этот отряд морской охраны был поднят по тревоге, личный состав получил оружие, корабли и катера приведены в полную боевую готовность, проверены глубинные бомбы, а из трюмов к артустановкам поданы снаряды. Одновременно база была взята под усиленную охрану.

Поводом для принятия столь экстренных мер послужили акваланг и некоторые другие предметы, впоследствии идентифицированные как средства для диверсии. Они были найдены нарядом специальной погранкомендатуры, контролировавшим сухопутный участок границы по Южному берегу Крыма. (Лишь спустя сутки выяснилось, что акваланг «припрятала» группа офицеров, специально прибывшая из Киева для проверки боеготовности этой части. Возглавлял ее командующий морской охраны Украины вице-адмирал Игорь Алферьев. Но тогда об этом почти никто не знал.)

Командир морского отряда капитан 1-го ранга Ивах об учениях, затеянных руководством Госкомграницы, был уведомлен. Но ему однозначно приказали действовать по законам военного времени, без малейших скидок на условность. А раз так, то находка означала, что в бухту, вероятно, проникли диверсанты, цель которых — подорвать корабли. Чтобы не допустить этого, нужно было принимать чрезвычайные меры... Позже пограничники признались, что не помнят уже, когда последний раз действовали в условиях, настолько приближенных к боевым.

Спустя несколько минут «после свистка» на катере уже вышла «тревожная группа». Ей предстояло обследовать акваторию бухты и вход в нее в целях выявления аквалангистов. Задача не из простых. Но практически она решается элементарно: пограничники бросают в воду с десяток ручных гранат и смотрят — что там интересного всплывет. Это и было сделано: настоящие (боевые, а не учебные!) гранаты полетели в воду. Но «глушеных водолазов» что-то видно не было...

Зато случилось другое — в штабе части послышались взрывы и начался пожар. (Не знаю, какими глазами на происходящее смотрели немногие из посвященных в план учения, но от большинства офицеров и матросов в этих условиях потребовались максимальная отдача и собранность. Для них это, без преувеличения, было испытанием на прочность.) Из штаба выносили самое ценное: Боевое знамя части и сейфы с секретной документацией. Из города вызвали пожарную машину МЧС и «скорую помощь» из районной больницы.

Обстановка накалялась с каждой минутой.

Следующий взрыв произошел на корабле — боевые пловцы все же прорвались к одному из них. И пока все штатные пожарные команды боролись за его живучесть (так моряки называют спасательные работы на своих судах), на других кораблях и катерах запускались двигатели, — они спешно покидали базу. Мера безопасности отнюдь не лишняя: огонь мог перекинуться на оружейный погреб, а тогда база попросту перестала бы существовать — сдетонировали бы боекомплекты на всех других кораблях.

Но все обошлось... Разбирая на служебном совещании действия моряков и анализируя состояние боеготовности части, вице-адмирал Игорь Алферьев увиденным в тот день остался вполне доволен.

Сколько подводные лодки будут проверять на прочность, не знал никто. Следующее утро началось с того, что в Севастопольском отряде морской охраны в очередной раз сыграли сигнал тревоги. Протяжные и надрывные звонки (а по-военному — колокола громкого боя), проникающие в самые отдаленные места, звучали на всех кораблях и катерах. Не успевшие еще отдохнуть и отойти после вчерашних пожаров, моряки снова бежали по трапам и коридорам на боевые посты. Через несколько минут гроза турецких браконьеров корабль «Григорий Куропятников» (по своему классу относится к противолодочным судам), два катера типа «Гриф» и катер «Калкан» покинули укромную бухту. В открытом море на них обрушились порывистый ветер и штормовые волны. Когда за горизонтом скрылся берег, им поставили задачу: в наших территориальных водах обнаружена неопознанная подводная лодка. Приказано уничтожить...

К этому времени уже были установлены плавучие мишени. Приблизившись к району предполагаемого курсирования «вражеской» субмарины, пограничники атаковали ее реактивными глубинными снарядами. На расстоянии примерно в два километра от «Григория Куропятникова» они разорвались, подняв фонтаны черной воды. 600-тонный корабль содрогнулся от далеких подводных толчков. Даже если снаряды и не попали в цель, после таких залпов экипажу лодки не позавидуешь... В подобных ситуациях подлодка или стремится быстренько уйти, или же глушит двигатели и ложится на дно, чтобы ее не смогли запеленговать. Правда, подводники могут «подарить на память» преследующим их кораблям парочку торпед, но в таком случае их местонахождение обязательно будет определено, и тогда уйти от преследования очень сложно — практически невозможно.

Войдя в роль морских охотников, пограничные корабли и катера начали скрупулезно обследовать «сомнительный» участок моря. Они подготовили стационарные семиствольные гранатометы и, для пущей надежности, еще и из них произвели несколько залпов. Вновь большая площадь была покрыта разрывами боевых гранат. Никакой боевой пловец после такой обработки не мог выжить даже теоретически...

Помимо всего прочего, в тот день отрабатывались навыки стрельбы по маломерным быстроходным целям — катерам. Стреляли из 76-мм пушки и шестиствольной артиллерийской установки (6 тыс. выстрелов в минуту — катер разрезает пополам!), уничтожали плавающие мины, бросали ручные гранаты и поражали небольшие надводные мишени из автоматов.

Во время этого выхода в море на «Григории Куропятникове» присутствовал мэр Севастополя Леонид Жунько. Получив возможность сравнить учения пограничников с ранее виденными тренировочными занятиями моряков Военно-Морского флота Украины и Черноморского флота РФ, он был восхищен четкими действиями морской охраны.

В течение нескольких дней пограничники отрабатывали тактику действий в условиях обострения военно-политической обстановки и борьбы с террористическими и диверсионными группами. Казалось бы, игра... Но такие «игры» — на самом деле очень серьезная вещь. Кто бы мог подумать, что, вовсю «борясь с террористами», они попутно задержат находящегося в розыске за совершение ряда тяжких преступлений человека? Или предотвратят похищение пятью охотниками за цветными металлами правительственного кабеля, ведущего к резиденции Президента? Или спасут терпящий бедствие и чуть не разбившийся о прибрежные скалы катер с восемью нашими соотечественниками. Или задержат огромную (1246 стволов!) партию пневматического оружия, которое, по мнению специалистов, вполне пригодно для стрельбы «по живым мишеням» и очень часто используется бандитами. А задержка контрабандных товаров на полмиллиона гривен и нескольких групп нелегальных мигрантов, попытавшихся пересечь границу — это уже так, мелочи...

Как известно, славный барон Мюнхгаузен в календаре всегда отмечал день, в который надо было совершить подвиг. Наверное, наши моряки могли бы пометить такими «героическими» крестиками все 365 дней в году!