В конце 1950-х в Киеве появилась любопытнейшая книга «Албанiя в росiйськiй та українськiй лiтературах XV—XX столiть». Автор — украинский филолог и искусствовед Павел Николаевич Попов, знавший гораздо больше, чем десяток тогдашних гуманитарных кафедр вместе взятых.

У Павла Николаевича был, по слухам, очень тяжелый характер. Но у государства он оказался еще тяжелее... Года через два после появления той книги Кремль побил горшки с албанским коммунистическим лидером Энвером Ходжа, и ее надолго упрятали в «спецхран».

В сущности, с этой книгой произошло что-то очень похожее на судьбу самого «албанского вопроса». Дело в том, что западная и русская дипломатия, пользуясь разобщенностью албанского этноса и его вековой зависимостью от Османской империи, исстари превращала эту древнюю страну в некую балканскую геополитическую валюту. В какой-то территориальный приз, коим награждалась та или иная сопредельная страна за ее соответствующее политическое поведение. На протяжении целого столетия Европа как бы расплачивалась Албанией с остальными Балканами. Албанцам же ничего другого не оставалось, как отложиться от разваливающейся константинопольской империи. Что и произошло в грозе и буре так называемых балканских войн начала 1910-х годов, когда греки и сербы попытались полностью захватить Албанию с благословения петербургской дипломатии. В сущности, процесс этот остановила Австро-Венгрия — разумеется, вовсе не от любви к албанцам и ненависти к сербам. Словом, Европа признала независимую Албанию — и тут же «уступила» ее соседям немало земель, населенных исключительно албанцами. Только для того, чтобы ублажить разъяренный той независимостью Петербург, а заодно его тогдашних балканских сателлитов.

Так «албанский вопрос» был отправлен в европейский дипломатический «спецхран». Это все равно что раскаленный предмет спрятать в холодильник...

Но дальше — больше. Грянула мировая война, начавшаяся на тех же Балканах. Часть страны немедленно оккупировала Австрия. Другую часть — Италия, получившая от Антанты албанскую территорию в качестве взятки за вступление в войну.

После Первой мировой военно-дипломатическая торговля Албанией успешно продолжается... Во множестве политических жанров. От разнообразных дипломатических нот до зверских политических убийств. Похоже, что гуманнее всех в ту пору повели себя западные этнологи и социологи, предложившие страну законсервировать — с тем, чтобы наблюдать возможные пути развития тамошних все еще патриархально-родовых отношений.

В известном смысле Албания впоследствии вынужденно пошла по пути такой консервации. После Второй мировой московские наследники петербургского империализма возвратились на Балканы. И Иосиф Виссарионович без всяких церемоний предложил Югославии инкорпорацию Албании — этому помешала единственно семейная ссора Сталина с Тито.

Тогда же произошла странная история с албанским эмигрантским антикоммунистическим десантом, высадившемся на родном берегу и беспощадно уничтоженным Энвером Ходжа, предупрежденным о вторжении то ли Сталиным, то ли английской разведкой, то ли обоими сразу...

Словом, «торговля» продолжалась, и немудрено, что, устав от нее, маленькая страна окончательно отложилась от всего остального мира, установив ультраавторитарный режим сталинской модели. В качестве альтернативы режиму хрущевскому, в лице его лидера собиравшемуся запереть Албанией Средиземное море на советский ядерный ключ. Не стесняясь присутствия албанских лидеров, Хрущев, в пору еще «братских отношений» с Тираной, похлопывал себя по карману на тамошней советской военно-морской базе: «Теперь Греция у нас здесь».

Далее. Как только начался распад Югославии, западная дипломатия немедленно — в один политический сезон! — переменила свою балканскую стратегию. Теперь Югославией, собственно, тем, что от нее осталось, расплачиваются с албанским этносом.

То есть происходит то, что уже было, но с точностью до наоборот. Когда черногорцы в 1880 году заняли часть албанских земель и тамошние жители осмелились сопротивляться, там сейчас же состоялась демонстрация европейской силы, указавшая место сопротивлявшимся. Теперь — в режиме зеркальной симметрии — соответствующее место указывают сербам и македонцам. Давнее преступление против древнего народа приобретает вид якобы ему покровительства... Что только повышает и без того критическую температуру балканского котла. Или, точнее, ядерного реактора.

Плейбои из европейских дипломатических офисов как-то разом вдруг возлюбили албанцев. Тот самый народ, который их отцы и деды некогда загнали в политическое гетто, в чудовищный исторический тупик. В котором сегодня, уже по милости нынешних «антантовцев», встретились два самых «пассионарных» этноса на Балканах. Албанцы и македонцы. Первых, по слухам, там «разоружают». Хотя разоружать албанца, вооружившегося еще во времена Георга Кастриот-Скандербега, некогда остановившего турецкий натиск, практически невозможно. Даже в разгаре диктатуры Энвера Ходжа тамошний крестьянин шел на рынок с двумя-тремя пистолетами за поясом. А что касается македонцев, то их страну нынче возглавляет так называемая Революционная организация, начинавшая с партизанства, некогда поразившего весь мир. Включая видавших виды ирландских террористов и русских эсэров-боевиков.

Некогда Талейран, узнав, что дипломат-дебютант не играет в карты, упрекнул его: молодой человек, вы готовите себе печальную старость. Европа, полагающая, что она может и умеет играть в карты албанской уникальной политической судьбы, готовит печальную старость всей балканской проблеме.

Выдающийся албанский прозаик Исмаэль Кадаре, по слухам, то ли пишет, то ли уже написал роман о Еврипиде. «Албанце» по тамошнему разумению.

«Мне демон недобрый на долю достался...»
(Еврипид. Ифигения в Тавриде)

Весьма желательно наконец прекратить военно-политическую эксплуатацию того демона... Ведь до «печальной старости» еще надо дожить.