Интеллектуальная собственность, как всякая другая, имеет цену. Значит, продается и покупается. Значит, еще и воруется.

У США к Украине серьезные претензии: наши аудио- и видеопираты, по некоторым подсчетам, приносят Америке убытков на 200 млн. долл. в год. Эта тема поднималась на V Международной конференции по актуальным проблемам охраны интеллектуальной собственности, проходившей 3—7 сентября в Алуште.

Виктор Редько, заместитель председателя Государственного департамента интеллектуальной собственности (председатель сражался в Верховной Раде за права интеллектуальных собственников), говорит, что конкретными расчетами и точной статистикой никто не обладает. Тем не менее считается, что у нас 90 проц. аудиозаписей выпускаются подпольно.

Всего в мире производится около 23 млрд. (!) единиц пиратской продукции, вдвое больше законной. Подпольных дисков CD-rom только в прошлом году вышло 475 млн., а общая стоимость годовой пиратской продукции составила 4,5 млрд. евро. И мы внесли сюда свою лепту. Украина, Россия, Литва, Румыния и Болгария — европейские чемпионы по уровню пиратства. В странах ЕЭС он ниже в 15 раз.

Певцы, музыканты, артисты, кинорежиссеры, программисты и иные владельцы интеллектуальной собственности не получают от пиратов ни копейки. Но пират еще и убивает культуру.

Представитель знаменитой фирмы EMI (600 тыс. персонала, фирма основана в 1898 году, представлена по всему миру, только прямых налогов платит около 2 млрд.) сказал, что из ста производимых EMI музыкальных записей лишь 12—15 приносят доход. Чтобы получить прибыль в 5 тыс. долл., нужно продать 14 тыс. дисков. В Украине пираты продают по 60 тыс. Знаменитой фирме, сотрудничающей с Украиной восемь лет, при таких условиях здесь нечего делать. Пока они продают нам классику, фольклор и джаз. Но это не приносит дохода. А раз так, то нет и инвестиций. Сокращаются налоговые поступления в бюджет, не создаются рабочие места, а наши звезды не принимаются во внимание международным шоу-бизнесом.

Фирма EMI может позволить себе такую роскошь, как выпуск неприбыльных записей. Но пират Чайковским не торгует. И потребитель отсекается от целого пласта культуры.

Доходы пиратов поступают в теневой оборот, откуда рано или поздно пойдут на наркоторговлю, торговлю оружием, терроризм. Уже раскрыта международная афера подобного плана, где фигурировали Бразилия, Гонконг, Тайвань, Сингапур и Люксембург.

Ряд бывших соцстран давно понял опасность пиратства. В 1996 г. на музыкальном рынке Венгрии процент пиратской продукции упал с 60 до 13. Официальный рынок вырос в три раза, а иностранные инвестиции — вдвое, группы же Hip Hop Boyz, Neo, вышли в Европу.

В Польше уровень пиратства снизили с 95 до 12 проц. Официальный рынок вырос в 10 раз, продажи записей местных музыкантов — в четыре раза, и солидные международные компании звукозаписи открыли в стране свои филиалы. Ряд польских исполнителей, например группа Edyta, тоже получили международную известность.

В 1998 году Болгария, один из крупнейших производителей пиратской продукции, приняла и жестко провела в жизнь закон о компакт-дисках. С помощью фирмы EMI на Западе немедленно появилась болгарская группа Play.

Есть ли у нас музыканты, которых может принять Европа? EMI называет шесть кандидатур: группы «ВВ» и «Океан Эльзы», Александр Пономарев, Наталья Могилевская, Ирина Билык и, возможно, Олег Скрипка, Таисия Повалий или Андрей Кравчук. Мы можем не соглашаться с этим рейтингом, но это тот случай, когда от перемены мест слагаемых суть дела не меняется.

Представитель EMI Яро Славик рассказывает, что в его родной Словакии правительство покончило с пиратами за неделю, запретив продавать на рынках все, кроме продуктов, а магазины, торгующие дисками и кассетами, взяло под строгий контроль. Не уверен, что проблема была решена только этим. Словацкий закон об авторских правах — один из лучших в Европе.

Недавно такой закон принят и в Украине. Европейские юристы считают, что в некоторых пунктах его нужно подогнать под международное законодательство, и я не понял, почему это не было сделано сразу. Но заместитель председателя Государственного департамента Украины интеллектуальной собственности Виктор Редько по этому поводу сказал:

— Закон принят, но нужно разработать механизм его применения. Понадобится еще много подзаконных актов. Например, о размерах и порядке отчислений. Мы внесем свое предложение в Кабмин в ближайшее время. Но не надо думать, что все должно делать государство. В международной практике вопросами защиты интеллектуальной собственности занимаются общественные организации. Наше агентство защиты авторских прав осталось еще от советских времен и не имеет опыта работы в новых условиях. А государственные структуры, например, наш департамент, ограничены количеством людей. А чтобы дойти до каждого ресторана, бара, издательства, до каждого предприятия и исполнителя, нужны не 40—50 человек, а не менее двух тысяч.

В структурах МВД, таможенного комитета есть соответствующие подразделения, но там не работают специалисты по авторскому праву. Что же касается департамента интеллектуальной собственности, то он не имеет, да и не должен иметь контрольно-силовых функций.

Виктор Владимирович не склонен считать санкциями те меры, которые США грозят применить к нам. Украина поставляет в Америку свои товары. Поскольку мы пребываем в переходном периоде и очень подходим под определение развивающейся страны, нам предоставлены известные льготы. Но если партнер наносит вам убытки, вы вправе лишить его этих льгот.

— Правительство США, — говорит Виктор Редько, — не само инициировало этот вопрос. Это сделали те самые отсутствующие у нас общественные организации, которые призваны защищать авторские права. Мы не первый год говорим о том, чтобы создать их, но опять-таки: создать — это одно, а сделать так, чтобы они работали... На это может уйти и десять лет. Нужны знания, база, люди. Людей надо готовить. И, наконец, нужны деньги.

Работать придется не только в области аудио- и видеопродукции. Евгений Ариевич, международный партнер (есть такая должность) фирмы Baker & McKenzie, привел массу примеров, когда ничтожная фирма начинает выпускать ничтожную же продукцию, используя товарный знак неизмеримо более авторитетной компании. Этот знак можно слегка изменить, вместо слов Sesame avenue написать «Авеню Сезам» и доказывать в суде, что это чистая случайность. Можно создать в Интернете сайт, где поисковым словом будет то же, что и в сайте почтенной фирмы, собрать с клиентов деньги на услуги, предоставляемые другими, и бесследно исчезнуть.

Наши компьютеры сплошь и рядом снабжены нелицензированным программным обеспечением, что ударило не только по Японии и США. Наши программисты, не худшие в мире, бегут на Запад, где за их мозги им платят.

Пиратскую продукцию мы покупаем не только потому, что не отличаем законного от краденого. Она дешевле. Я спросил у Виктора Редько, как возрастут цены после того, как мы расправимся с пиратами.

— Это зависит от того, какие ставки будут введены на отчисления. Я бы не сказал, что сейчас цены заметно выросли. Впрочем... В прошлом году были введены контрольные марки на CD-rom, на видеокассеты, на аудиопродукцию. Одна марка стоит 17 коп. Но торговцы накинули на свой товар сумму побольше.

В ходе встреч специалистов по интеллектуальной собственности с журналистами одна из наших собеседниц рассказала любопытную историю. Ее знакомая повышала в США квалификацию и одновременно подрабатывала няней в американской семье. Малышка, за которой присматривала наша соотечественница, показала украинской тете свои диски. Тетя сказала, что, наверное же, американские дети переписывают музыку один у другого.

Шестилетний ребенок ответил, что перезапись даже у друзей — это пиратство, которое подрывает экономическую мощь Америки.

В сентябре Крым должен быть завален фруктами, овощами и ягодами. Но местные кулинары даже участников конференции кормили преимущественно гречневой кашей. Мне кажется, я могу ответить на вопрос, когда же все это кончится. Когда менталитет кое-кого из наших взрослых достигнет уровня той американской девочки.