То, что Нью-Йорк большой, я чувствую по тому, что в той части, где мы живем, хоть и виден до сих пор из окна столб дыма и чувствуется запах гари, в основном идет нормальная жизнь. А то, что он маленький, я вдруг понял, когда стали просачиваться имена жертв и выяснилось, что у моих знакомых уже есть знакомые, ставшие жертвами теракта, который в этом смысле подбирается все ближе и ближе. Есть понятие о том, что в мире одного человека от другого отделяют шесть ступеней контактов, проще говоря, шесть рукопожатий. И вот здесь остались всего две ступени, два рукопожатия. Я больше всего боюсь узнать, что пострадал кто-то из моих знакомых.

Я живу в Нью-Йорке 25 лет. Это город миллионов эксгибиционистов. Выходя в последние дни на улицу, я не сразу понял, что в атмосфере города изменилось. А изменилось что-то очень существенное. И вдруг я осознал, что у людей совершенно исчез напор, вот этот самый эксгибиционизм. Вдруг все стали очень сумрачными, серьезными, ушли в себя. Нью-Йорк стал городом ходячих призраков. Полная тишина, тоже абсолютно непривычная за эти 25 лет, я впервые здесь слышу, как громко чирикают птицы. Нью-Йорк внезапно напомнил мне фронтовой город. Меня, по счастью, война миновала. И меньше всего я думал, что она застанет меня здесь.

Когда американцы собираются в компании, они начинают вспоминать, кто где был, когда убили президента Кеннеди. У нашего поколения было три таких даты: когда мы собирались вместе, то вспоминали, кто где был, когда умер Сталин, когда полетел Гагарин и когда советские войска вошли в Чехословакию. Теперь и здесь наступил для меня поворотный день, который еще никак не назван, я для себя называю его «черный вторник». Этот день мы будем вспоминать всю оставшуюся жизнь.

Нью-Йорк, по праву или нет, считает себя мировой культурной, финансовой, информационной столицей, но, полагаю, одну вещь он сможет носить на своем лацкане с полным основанием: он стал городом-героем. Как бы высокопарно это ни звучало. Для меня таким городом был Петербург. Пусть это кажется напыщенным, но я постоянно ощущал, что живу в городе-герое, кровью оплатившем свое место в истории. С 11 сентября таким городом стал Нью-Йорк. Кровью и тысячами жертв он заплатил за свое место в истории и современной культуре. Это символ современной цивилизации. Именно за это его наказали.

Американцы — в высшей степени терпимые и умеренные люди. Может быть, какие-то маргиналы и звонят с угрозами в арабские организации в США, но я не вижу и не предвижу никакой антиарабской истерии, потому что, мне кажется, у людей есть определенная прививка и они понимают: никакое отдельно взятое государство за этот ужас не отвечает. Это Фантомас, пыль, рассыпанная по всем континентам, ее невозможно собрать в одну пригоршню. Один американский историк написал ставшую популярной книгу о конце истории. Это оказалось ерундой. История никогда не кончается, и сейчас мы присутствуем при том, как начинается новый виток истории, который никто не мог предсказать в прошлом веке. Истории, которая будет такой же трудной, грязной, кровавой, как все прочие витки.

Одной из тысяч жертв стала русская музыка: был отменен долго ожидавшийся фестиваль Рахманинова, на котором должен был дирижировать Ашкенази.