«Ешь ты или не ешь, спишь или не спишь, молишься или не молишься, — но сделай все возможное, чтобы быть со мной на Рош-а-Шана». (Рабби Нахман из Брацлава).

Его имя стало символом непрерывности еврейской традиции и светом истинного учения Торы. Правнук основателя хасидизма Баал Шем Това, цадик (человек, при жизни признанный праведником) — одного этого рабби Нахману из Брацлава с лихвой хватило бы для того, чтобы навсегда остаться в еврейской истории. Он не искал легких путей...

Конец XVIII века стал для евреев Украины и Польши временем очередных лишений и погромов. И хотя восходила уже путеводная звезда хасидизма — великое учение Баал Шем Това, для большинства верующих оно оставалось неясным. Раввины — цвет нации — были истреблены, а народ по-прежнему был темным и малограмотным. Рабби Нахман предложил выход. Он сказал: есть верный путь к Б-гу, но необходимо вложить в служение ему всю свою душу. И увидеть Творца во всем...

В 35 лет рабби Нахман из Брацлава, последователи которого по сей день называют себя брацлавскими хасидами, заболел туберкулезом. Он прожил еще три года и за три месяца до смерти переехал в Умань. Его великая душа желала успокоения.

...В последний раз ребе собрал своих учеников в 1810 году на Рош-а-Шана и завещал приходить к нему именно в этот праздник.

«Даже если бы дорога в Умань была усеяна ножами, я бы пополз туда только затем, чтобы быть с моим ребе на Рош-а-Шана». (Ребе Носон, ближайший ученик)


В Умань едут отовсюду. Израиль, США, Канада, Европа, Россия... Специальные турагенства в Израиле, США и Канаде занимаются организацией туров в небольшой украинский райцентр. Стоимость «путевки» с Земли обетованной — порядка 500 долл., из США — 1100. По данным Уманской райгосадминистрации, в нынешнем году поклониться могиле ребе прибыло не менее 5000 паломников. Уже эта заниженная официальная цифра говорит о том, что в Украине можно легально зарабатывать очень неплохие деньги.

Местные жители хасидам радуются. Ведь только за одно койко-место брацлавские хасиды готовы выложить по 10—15 долл. в день, правда, при условии, что в помещении не будет телевизора, магнитофона, плакатов с обнаженными девицами, да и живых женщин тоже: Умань в Рош-а-Шана — абсолютно мужское царство.

Случайный человек, свернувший в город, следуя по трассе Киев — Одесса, может подумать, что город захвачен довольно экстравагантными почитателями «Ювентуса», причем все они одновременно передвигаются в сторону стадиона, напрочь закрывая своими черно-белыми одеждами растерявшихся «беркутовцев».

Впрочем, нашей милиции тоже необходимо отдать должное: свое дело — держать и не пущать — они знают. И даже пытаются каким-то неведомым способом общаться с паломниками, большинство из которых говорит исключительно на незнакомых языках. Журналистов «СН» мгновенно вычислили, как не черно-белых, а потому — подозрительных, и в течение трех минут задержали трижды. Люди тут молятся, понимаешь, а они Закон Украины об информации стремятся на практике реализовать. Непорядок...

Хасиды молятся, поют, радостно обнимаются и ожесточенно распихивают локтями всех, кто пытается помешать им подойти к могиле Великого Учителя. Молятся под навесом, устроенным над местом вечного успокоения ребе; на улице, прислонясь к деревянному забору, и просто сидя на теплом асфальте посреди улицы Пушкинской. Все стремятся успеть: ведь спать на могиле рабби Нахмана строжайше запрещено...

Омывают руки и принимают пищу тут же, в больших походных шатрах. Вообще, в Рош-а-Шана Умань превращается в своеобразный Париж, а место упокоения ребе — в Эйфелеву башню, приближенность к которой диктует цены и престиж. Самыми счастливыми могут считать себя те, кто снял квартиру или комнату в многоэтажке, которая непосредственно нависает над местом действия. В Рош-а-Шана они — смертные, купившие временный пропуск в рай.

«Передай Захарычу, шо пошла Америка!», — «беркутовец» начал кричать эти слова в рацию, едва завидев новую группу интеллигентного вида молодых людей в лапсердаках, выходящих из такси.

Боль трагедии не убила в них моральную необходимость поклониться святыне...