В моей жизни было два события, сопоставимых с тем, что произошло 11 сентября в Америке. Одно из них случилось 1 сентября 1939 г., когда на рассвете немецкие танки пересекли польскую границу. Началась Вторая мировая война. Ко времени ее завершения мир стал иным. Второе событие произошло июньским утром 1948 г., когда советские танки, нарушив соглашение, заключенное державами-победительницами, блокировали три дороги, соединявшие Западную Германию с Западным Берлином. Началась «холодная война», которая продлилась 43 года, вплоть до крушения Советского Союза.

То, что произошло во вторник, 11 сентября, стало концом самообмана. В 30-е годы Франко-Британский союз пытался внушить себе, что Гитлер вовсе не опасен и что он не намерен начать войну в Европе. Между 1945-м и 1948 г. Запад также пытался внушить себе, что сталинский СССР вовсе не является режимом кровавой диктатуры, а по-прежнему остается другом и союзником.

На протяжении 40 лет западные демократии обманывали себя, считая, что способны сосуществовать с вялотекущими акциями терроризма, жестокого и временами кровавого, но не особенно опасного для существования их государственных институтов. Этот самообман должен сейчас рассеяться, мы вступили в эпоху второй «холодной войны».

Существуют четыре основные разновидности террористических движений. Национальный (или региональный) терроризм, который борется за воссоединение разделенных земель (Ирландия) или за создание нового государства на основе национального анклава (баски, «тамильские тигры»). Есть и, так сказать, «одномерные» террористы вроде английского «Фронта освобождения животных», доставляющего властям относительно немного хлопот и поэтому неизменно выживающего после принятия против него очередных «суровых санкций». Политический терроризм известен под двумя обличьями: правого и левого экстремизма. Правый экстремизм (вроде неонацистских нападений на иностранцев в Германии) в наше время кажется менее опасным, чем некогда наводивший страх на Европу левый экстремизм (банда Баадер-Майнхоф, фракция Красной Армии, Красные бригады, Японская Красная Армия, «Аксьон директ» во Франции и др.). Все они обезврежены. Однако намного более опасным оказался терроризм, который питается религиозным фанатизмом, ибо у него нет ни логики, ни жалости, ни способности идти на уступки.

В течение многих лет имамы исламского фундаментализма готовят отряды молодых фанатиков, готовых умереть за их дело. В Алжире террористы, исповедующие идеи исламского фундаментализма, вырезали целые деревни безобидных и беззащитных крестьян, только чтобы досадить светскому правительству. Во время ирано-иракской войны десятки тысяч молодых иранцев, почти подростков, сознательно подрывали себя на минных полях, прокладывая дорогу бойцам революционной гвардии. И делали они это лишь потому, что преступный старый фанатик в Тегеране убедил их, что таким путем они достигнут вечного блаженства в раю. Причем происходило это вовсе не в борьбе мусульман с евреями или арабов с американцами, а лишь потому, что Ирак — светское государство.

Ужесточение мер безопасности в аэропортах станет теперь частью обыденной жизни. Однако этим терроризм не победишь. Ответный удар будет действенным только тогда, когда объединенный демократический мир признает, что его одержимость правами человека должна отойти в тень, — иначе неизбежно повторится 11 сентября.

Отныне все виды терроризма должны быть признаны в равной мере опасными — независимо от симпатий к ним в некоторых регионах и странах. Терроризм — это наш коллективный враг, и черта под ним должна быть подведена. Нам следует использовать свою огромную экономическую мощь, чтобы полностью изолировать и разрушить страны, предоставляющие убежище террористам. Необходимо осознать, что террористы не могут существовать в дюнах пустынь или в глубинах Средиземного или Красного моря. Им нужно место, где можно было бы планировать свои акции, тренироваться, есть, пить и спать. Они нуждаются в фальшивых документах, оружии, взрывчатке, банковских счетах и тысяче других вещей, которые им может предоставить только государство, помогающее им совершать то, что они совершили 11 сентября.

Нам следует ожесточить наши сердца и признать существование государств-изгоев. В таких государствах не должен приземляться и из него не должен вылетать ни один авиалайнер. На них не может распространяться международный импорт и экспорт товаров. У такого государства не должно быть посольств за границей, торговых миссий, иностранных консультантов; его жители не должны иметь права получать иностранные визы. Эти страны не могут получать кредиты от МВФ или ВБ и быть членами международных организаций. Это должно продолжаться до тех пор, пока последний террорист навсегда не покинет эти страны.

В наших ли силах сделать это? Бесспорно, в наших. Мощи государств «Большой семерки» для этого более чем достаточно. В большинстве стран, укрывающих, субсидирующих и снабжающих террористов оружием, существует правящий класс, который до сих пор полагал — и совершенно обоснованно, — что, делая все это, он одновременно может наслаждаться всеми благами жизни. Их дети могут учиться в Оксфорде и Кембридже, жены отовариваться на Бонд-стрит, сами они могут разъезжать по миру в «мерседесах» и на частных самолетах, останавливаясь в роскошных отелях, пользуясь при этом дипломатическими паспортами.

Все в этой жизни имеет свою цену, а некоторые цены слишком высоки, чтобы их платить. Пойдут ли на это страны, которые не укрывают террористов и в то же время не являются частью западного мира? Пойдут, если будут знать, что отказ в содействии Западу означает включение их в список стран-изгоев.

Если Запад полагает, что способен в одиночку справиться с терроризмом, то он ошибается, и тогда все новые и новые авиалайнеры будут использоваться в качестве летающих бомб. Сейчас у нас нет другого выбора, кроме ответного удара. И первыми целями должны стать страны, потворствующие террористам и укрывающие их, полагающие, что могут оставаться при этом частью международного сообщества. У Запада нет иного выбора, кроме как дать им ясно понять, что такая жизнь для них кончилась утром 11 сентября 2001 года.