Чиновники высшего ранга часто уходят в никуда. С ними перестают общаться, а иногда даже не здороваются. Экс-министр иностранных дел Борис Тарасюк — исключение. Ныне он — директор Института социальных наук и международных отношений Межрегиональной академии управления персоналом. В начале учебного года с ним встречалась корреспондент «СН».

— Борис Иванович, институт вы возглавили всего несколько месяцев назад. Как чувствуете себя в этой роли?

— Скажу вам откровенно, вначале я сомневался, подойду ли на эту роль, поскольку 25 лет практической дипломатии — это большой опыт, но все же не педагогический. Однако доброжелательное отношение президента МАУП, вице-президентов, коллег, прекрасно знающих свое дело, их поддержка помогли мне почувствовать себя увереннее. Мне, разумеется, интересно было попробовать себя на новом поприще, тем более что в этом году в нашем институте основана новая специализация — политология международных отношений (это стало для меня как бы вызовом судьбы), то есть мой опыт и мои знания, полагаю, окажутся востребованными. Надеюсь, мои широкие связи с зарубежными политологами, специалистами помогут привлечь к чтению лекций в нашем институте ученых, известных всему миру. Вообще меня эта работа захватывает — я каждый день сталкиваюсь с задачами, решение которых требует абсолютно новых подходов.

— Как, на ваш взгляд, можно сформулировать, назовем это так, внутри- и внешнеполитическую доктрины вашего учебного заведения?

— Внутриполитическая доктрина многогранна. Организация учебного процесса (причем непрерывного: лицей, колледж, техникум, университет, аспирантура, докторантура) — это не только новые программы и методики, но и расширение перечня специальностей за счет тех, в которых ощущает потребность общество. К слову, наряду с государственными дипломами выпускникам МАУП выдаются и дипломы международного образца, что, безусловно, дает нашим воспитанникам определенные преимущества, так как они вполне конкурентоспособны и на внешних рынках труда.

Замечу также, что за последние три года были сданы в эксплуатацию три новых корпуса, то есть заработанные деньги вкладывались в развитие академии.

Само собой разумеется, Институт менеджмента и бизнеса имени Ельцина (который недавно возглавил Виктор Ющенко) поддерживает тесные контакты с российскими соответствующими структурами, — к слову, одним из почетных директоров этого института является Егор Гайдар. Вот и наш институт — украинско-азербайджанский имени Алиева. Это не значит, что российская и азербайджанская стороны вкладывают сюда какие-то капиталы, — нет. Это лишь свидетельствует о стремлении основателей академии расширять контакты с зарубежными партнерами.

Не могу не напомнить и о том, что МАУП стала основателем международной общественной организации — Международной кадровой академии, объединяющей известных ученых и политических деятелей из 40 стран мира. Летом мы провели уникальное мероприятие с участием зарубежных послов, которые обменялись своими мыслями по поводу профессии дипломата. Уникальное потому, что дипломаты, как правило, очень неохотно раскрывают свои профессиональные тайны.

— Какие качества — профессиональные, личностные — необходимы, по вашему мнению, будущим политологам-международникам?

— Я мечтаю о том, чтобы выпускники, в частности нашего института по специальности «политология международных отношений», не только получили крепкие знания, но и были бы конкурентоспособными в своей сфере. Мы намереваемся не замыкать учебный процесс на теоретических вопросах, а давать нашим студентам и навыки практической работы — и я, конечно же, буду непосредственно заниматься этими вопросами.

— Нужно ли с сегодняшними студентами вести речь о патриотизме, национальном самосознании или считается, что воспитанию этих чувств уделяется внимание в семье, детском саду, школе, а в вуз человек приходит с уже сформировавшимся мировоззрением?

— Вы коснулись очень серьезной темы. Я считаю, что национального самосознания никогда не бывает слишком много, — напротив, часто ощущается его недостаток. Этому существует масса объяснений, но факт в том, что культивации чувств, о которых мы с вами говорим, необходимо уделять внимание на всех уровнях. В бытность министром иностранных дел я старался следовать принципам моего предшественника Геннадия Иосифовича Удовенко: дипломат должен быть в первую очередь профессионалом, патриотом и порядочным человеком. Три «П», как сейчас модно говорить. Разрабатывая в свое время эскиз высшей награды для дипломатов, мы девизом взяли слова «Честь и Отчизна». Конечно же, без патриотизма не может быть осознанного служения Родине, а следовательно, и успехов на этом поприще. Мало того, по моему твердому убеждению, человек, любящий Отчизну, никогда не встанет на криминальный путь, никогда не опозорит свою страну перед мировой общественностью.

— Вручая первокурсникам студенческие билеты, вы сказали, что до сих пор хорошо помните день, когда сами стали студентом. Чем отличается нынешнее поколение спудеев от вашего?

— Многим. Разумеется, наше поколение воспитывалось на совершенно иных традициях и установках и вынуждено было уйму времени тратить на штудирование идеологических догм, не приносящих абсолютно никакой пользы. Та система унифицировала людей, отбивала желание быть индивидуальностью. Мы учились в то время, когда страна, в которой мы жили, была частью антагонистического мира. Любое западное веяние воспринималось в штыки, контакты с Западом не только не поощрялись, но и резко осуждались. Это не значит, что мы были лишены возможности пройти соответствующую профессиональную подготовку, — лично у меня впоследствии никогда не было в этом плане никаких комплексов, чувства стыда и тому подобного. Нынешняя молодежь не ощущает какого бы то ни было идеологического давления, это поколение свободомыслящих, раскованных людей. Колоссальная разница между двумя поколениями заключается и в том, что сегодняшние студенты живут в совершенно другом технологическом веке, имея доступ ко всем завоеваниям информационной революции: поле поиска для пытливого ума практически не ограничено. К слову, раньше, чтобы подать документы на факультет международных отношений, необходимо было в обязательном порядке предоставить рекомендации партийных или комсомольских органов, — сегодняшним абитуриентам в это даже поверить трудно... Сегодня у юношей и девушек даже есть выбор — пытаться поступить в государственный вуз, куда большой конкурс, или пойти в учебное заведение с платной формой обучения, где конкурс меньше, а качество образования такое же, если не выше.

— Что вы лично чувствовали десять лет назад, в момент смены эпох? Психологически вы были к нему готовы?

— Дело в том, что я не был объектом процесса превращения Украины в независимое государство, — я был его субъектом. Я принимал в нем участие еще до официального провозглашения нашей страны независимой. Раньше, когда международная правосубъектность Украинской ССР была ограниченной (она имела право на членство в международных организациях, но не на двусторонние отношения с другими странами), свобода маневра украинских дипломатов определялась в Москве. И я, как человек много повидавший, не мог не чувствовать, что мои знания и опыт реализуются далеко не в полной мере. Как профессионал я был готов к работе на благо суверенного государства, еще в 1989—90 годах принимал активное участие в разработке правовой базы будущей внешней политики Украины, а впоследствии — и в реализации этой политики. Уже в августе 1990 года — спустя месяц после принятия Декларации о государственном суверенитете Украины — я стал одним из трех членов украинской делегации во главе с Анатолием Зленко, которая поехала с первым, по сути, визитом в соседнюю державу. В сентябре в Киев приехал президент Венгрии, в октябре — министр иностранных дел Польши, впечатления от этих и других встреч того времени в моей памяти свежи до сих пор. Меня чрезвычайно увлекали новые масштабы моей деятельности. В 1990 году у меня не было абсолютно никаких сомнений в отношении того, куда мы идем. Для меня этот вопрос был решен: мы двигаемся в направлении независимости. Это был необыкновенно сложный период, однако тем-то он был и интересен. Каждый раз приходилось ломать голову над тем, как решить тот или иной вопрос с учетом наших национальных интересов — интересов, которые, заметьте, на том этапе еще даже не были сформулированы!.. Вопросы ядерного оружия, присутствия на территории Украины фактически миллионного группирования Вооруженных Сил бывшего Советского Союза, Черноморского флота и т. п. И я благодарен судьбе за то, что она подарила мне возможность принимать участие в решении всех этих беспрецедентных проблем.

— А сейчас у вас тоже нет сомнений в том, куда мы идем?

— Есть. И они были одной из причин принятия мной решения оставить государственную службу, дипломатию. Поскольку я не согласен — был и остаюсь — с некоторыми решениями Президента, связанными с основами внешней политики нашего государства. Это касается и концептуального определения, и реализации курса на европейскую и евроатлантическую интеграцию, и непоследовательности в отношениях с Российской Федерацией. С моей точки зрения, во взаимоотношениях с РФ в последнее время наметились определенный крен и дисбаланс в пользу России. И эта тенденция меня очень беспокоит. Нет, развитию связей с Россией альтернативы, конечно же, нет, однако речь идет о том, чтобы развивать их не за счет наших национальных интересов, не ограничивать себе свободу маневра в будущем. В отличие от наших центральноевропейских соседей, тоже избравших курс на европейскую интеграцию, мы никак не можем определить конечную цель нашего сотрудничества с НАТО. Это, в свою очередь, порождает как сомнения и вопросы у наших западных партнеров, так и неоправданные иллюзии у наших партнеров на Востоке. То есть эта неопределенность вредит долгосрочным интересам Украины.

— Прокомментируйте, пожалуйста, возобновившуюся, в том числе и в прессе, дискуссию о целесообразности внесения существенных корректив в принятые восемь лет назад «Основные направления внешней политики» Украины...

— Разумеется, если посмотреть на этот документ с сегодняшней точки зрения, то окажется, что кое в чем он устарел. Хотя некоторые его фундаментальные положения не утратили актуальности и по сей день, — например, о намерении Украины обрести статус вначале ассоциированного, а потом и полноправного члена Европейского Союза. Мы, как и наши западные партнеры, были убеждены в том, что Украина среди всех новых независимых держав имеет наилучшие стартовые позиции, что нас ждет невиданный успех экономический!..

В то же время реалии, существовавшие десять лет назад, кардинально изменились. Украина уже не terra incognita, — она активный субъект международной политики. Не просто, знаете, пользователь, а производитель европейской безопасности, участник миротворческих операций на Балканах, Ближнем Востоке, в Приднестровье, Абхазии, Африке, — практически во всех «горячих точках». То есть необходимо, очевидно, по-новому подойди к определению основ внешней политики нашей страны, что предписывает сделать и принятая в 1996 году Конституция. Скажу вам откровенно, занимая пост министра иностранных дел, я был против принятия в 1998—99 годах новой редакции этого документа. Ситуация в Верховной Раде, где в то время левое меньшинство руководило большинством, не давала оснований надеяться, что новые «Основные направления...» будут лучше существующих. Сегодня, когда в нашем парламенте установилось иное соотношение сил (качественный, так сказать, состав нынешнего нелевого большинства — это другой вопрос), можно вернуться к пересмотру данного документа. Полагаю, это будут уже не «Основные направления...», а «Основы внешней политики Украины», и приниматься они должны не как постановление ВР, а как закон. Этот процесс идет, есть несколько проектов, разработанных в 1998—99 годах, лично я тоже работаю над одним из вариантов. Правда, нынешняя политическая ситуация не благоприятна для принятия такого рода серьезных документов, поэтому начать обсуждение, вероятно, стоит, но утверждать новые «Основы» должен будет, по-видимому, уже новый состав Верховной Рады.

— Говоря о неблагоприятной политической ситуации, вы имеете в виду близость выборов?

— В том числе.

— А скажите, вы еще не разочаровались в партийной работе?

— Отнюдь. Меня увлекает моя политическая деятельность — тоже для меня новая, поскольку, пребывая в течение 25 лет на дипломатической службе, я был лишен возможности активно заниматься политикой. Разумеется, в данном случае у меня нет никакого личного расчета, а есть лишь стремление продолжать вносить вклад в развитие нашего государства.

— Неужели вас не интересуют такие вещи, как, например, место в избирательном списке?

— Понимаете, я в политике новичок, а потому вопросы распределения мест в списках для меня не имеют абсолютно никакого значения. Для меня важно содействовать формированию широкой коалиции, которая одержала бы на выборах победу.

— Сознайтесь, Борис Иванович, с Виктором Ющенко — вашим коллегой не только по блоку «Наша Украина», но теперь и по МАУП, где он тоже возглавляет один из институтов, — вы под крышей академии будете предвыборные проблемы обсуждать?

— Я думаю, для этого вовсе не обязательно собираться под крышей академии, — есть другие места. А здесь мы с Виктором Андреевичем будем обсуждать проблемы сугубо учебного процесса...