Главный сербский коммунист за долгую жизнь видел разные сны. Но то, что встречать свой 60-летний юбилей ему придется в гаагской тюрьме, наверняка не видел даже в кошмарах.

Считается, что к нынешним вершинам власти бывшего банкира и коммуниста вывел тогдашний первый секретарь Белградского горкома компартии Иван Стамболич. В 1987-м Слободан Милошевич «отблагодарил» покровителя, организовав внеочередной пленум, закончившийся отставкой Стамболича и утверждением Милошевича на посту первого секретаря компартии Сербии. Теперь Стамболич сетует: «Меня должен судить военный трибунал за то, что я остановил свой выбор на Милошевиче».

Несколько лет самым популярным изданием среди иностранных дипломатов и журналистов, работающих в Белграде, был журнал «Дуга». Он шел нарасхват. Читали, правда, только одну публикацию — странички из дневника Мирьяны Маркович. Было замечено: все, о чем пишет сегодня супруга Милошевича, почти в точности реализует через месяц-другой ее муж. Лучшего источника информации в Белграде тогда не было. Достаточно вспомнить хотя бы один эпизод из биографии «первой леди» Сербии. Он достоин упоминания, даже если летописцы приукрасили его. Так вот, первой задатки будущего вождя разглядела в Милошевиче именно жена. В далекие 60-е годы Мира с подругой приехала навестить своего парня Слобу, служившего тогда в армии. Показывая подруге на многочисленные портреты Тито на улицах и в витринах магазинов, Мира сказала: «Придет время, и фотографии моего Слобы тоже будут повсюду». Слова оказались пророческими. Кроме жены, беспощадный к врагам нации Милошевич слушается еще дочь Марию и сына Марко. Сын признался как-то: «Папа никогда не ругает меня. Он сердился, только когда я разбил первые два гоночных автомобиля, остальные десять он мне простил». Когда Марко Милошевич открывал в прошлом году свою дискотеку «Мадонна» (самую большую на Балканах!) в родном папином Пожареваце, на это мероприятие постарались прийти все сербские руководители.

Родители братьев Милошевичей — Борислава и младшего Слободана — быстро развелись, во многом из-за идеологических расхождений: мать Милошевича была убежденной коммунисткой. Слободана воспитывала именно она.

По свидетельству вхожих в эту семью людей, у Слободана и Мирьяны в доме царит абсолютный матриархат. Одно время Мирьяна Маркович устраивала у себя дома неофициальные заседания руководства республики, где обсуждались внутриполитические вопросы. Рассказывают, однажды какой-то министр-новичок спросил: «А где товарищ президент?» На что Мирьяна спокойно ответила: «Он приготовит сандвичи и присоединится к нам. Не отвлекайтесь».

Мать, отец и дядя экс-президента Югославии покончили жизнь самоубийством. Одни сербы говорят, что дурная наследственность не может не сказаться и на Милошевиче. Другие возражают: генетическая склонность к самоубийству у президента не замечена, разве что склонность к самоубийственным поступкам. Самоубийственным для всех сербов...

Если Римскую империю погубила роскошь, советскую — гонка вооружений, то Югославию, как уверяют оппоненты Милошевича, во многом погубила именно его идея Великой Сербии. Он раньше других в Сербии понял, что ни рассуждения о «самоуправляющемся социализме», ни тезис о братстве народов уже не срабатывают.

Но окончательное превращение Милошевича в национального лидера произошло 25 апреля 1987 года. Накануне вечером первый секретарь Белградского горкома Милошевич, то есть «человек номер два» в Сербии, приехал в Косово. Там шли демонстрации сербов против албанцев. Милиция, сдерживая толпу, пустила в ход дубинки. В ответ полетели камни. Местные чиновники убедили Милошевича выйти и успокоить народ. Оказавшись в толпе, Милошевич выглядел бледным и немного растерянным. Он взял себя в руки, поднялся на трибуну и предложил желающим войти в здание и рассказать о своих обидах. Разговор продолжался до шести утра. Когда высказались все желающие, Милошевич произнес свою знаменитую речь на площади: «Албанские сепаратисты и националисты должны знать: их тирании здесь больше не будет!».

Он добился принятия новой Конституции Сербии, в которой автономия Косово была практически ликвидирована.

Перефразируя Льва Толстого, можно сказать, что все федерации распадаются одинаково. Конечно, сравнивать Милошевича с Горбачевым трудно, и все же кое-что из поведения первых лиц СССР и СФРЮ не может не броситься в глаза. Не было у Слобо только Фороса.

Милошевич усвоил заветы покойного Тито лучше всех. Последний шантажировал СССР вступлением в НАТО — и получал советскую нефть, угрожал США союзом с Москвой — и добивался американских кредитов. Милошевич действовал так же: то заигрывал с Клинтоном, то убеждал Кремль, что более верного союзника на Балканах Москве не найти. На фоне других стан социалистического лагеря Югославия выделялась именно своей несоциалистичностью. Обилие товаров, шикарные автомобили на улицах и почти свободно конвертируемый динар. Двойная игра приносила не только двойные деньги, но и двойной риск.

Весной 1991-го, когда в республиках Югославии начались националистические брожения (республики задавались знакомым вопросом: кто съел мое мясо?), Милошевич подталкивал армейскую верхушку страны к введению чрезвычайного положения в еще единой Социалистической Югославии, однако генералы колебались. Министр обороны Велько Кадиевич, посетивший тогда Москву, не получил ожидаемой поддержки от маршала Язова. Югославская народная армия отказалась взять на себя контроль над ситуацией в стране, и Милошевич понял: распад СФРЮ неизбежен.

Он легко распрощался со Словенией в 1991-м и с Македонией в 1992-м. Но отпускать Хорватию и Боснию не хотел: там проживало немало сербов, территории которых по его плану должны были войти в будущую Великую Сербию. Вспыхнувшая война ужаснула мир этническими чистками и сотнями тысяч погибших.

Белград мог избежать ударов НАТО, если бы Милошевич подписал соглашение в Рамбуйе. Косово осталось бы в составе Сербии, получив статус широкой политической автономии. Но тогда албанцы пришли бы в югославский парламент, где вместе с черногорцами имели бы большинство, по крайней мере, в одной из палат. И первым решением такого парламента было бы выдвижение вотума недоверия президенту СРЮ, то бишь Милошевичу. Такой вариант был бы болезненным, но приемлемым решением для сербов. Но не для их лидера. И Милошевич сознательно стал вести дело к бомбардировкам.

Слобо просчитал все точно. Не важно, что от бомб погибнут сотни людей. Зато натовские удары сплотят вокруг него сербов и поссорят Россию с Западом. И тогда можно будет умело играть на этих разногласиях. А еще лучше, если Россию удастся втянуть в «холодную войну» с Западом. Тогда можно будет долго существовать в качестве маленькой европейской Кубы образца времен Карибского кризиса. А потом выгодно продаться Западу. В обмен на гарантии сохранения власти. Косово, конечно, придется отдать, да и сама Сербия окажется полуразрушенной. Но зато с президентом Слобой во главе. Но что-то в этой виртуальной схеме не сработало.

«Железным» Милошевича назвали, очевидно, за его хватку — умение держаться за власть. Утвердившись на сербском «троне», он окружил себя рядом наиболее приближенных лиц, которые получали все: выгодные государственные контракты, льготы в бизнесе, и главное — абсолютную власть. Власть, которая регулировалась длиной поводка, который находился в руках у главной семьи страны.

В феврале 2000-го автоматная очередь, пущенная по окнам одного из фешенебельных белградских ресторанов, скосила Павле Булатовича — министра обороны Югославии и одного из ближайших соратников президента страны. А месяцем раньше неизвестные застрелили Желько Ражнятовича — «Аркана», командовавшего сербскими добровольческими отрядами в боснийской войне, впоследствии известного авторитета. В начале мая в своей квартире найдена мертвой Клара Мандич, входившая в ближайшее окружение Слободана Милошевича и Радована Караджича. Правда, подобный финал был уготован уже избалованным богатством людям. Для тех, кто только мечтал числиться таковым, до них следовало дорасти. Примером может служить ярый оппозиционер Милошевича, некогда один из трех лидеров объединения «Вместе» Вук Дражкович. Напомним вкратце: в начале 1997 года демократическая оппозиция завоевала власть во всех крупнейших городах Сербии, в том числе и в Белграде. Столичным мэром стал другой лидер — Зоран Джинджич. Оппозиция имела все шансы победить на президентских выборах. Однако из триады вдруг выпал лидер Сербского движения обновления Вук Дражкович. Джинджича тут же отправили в отставку, на президентских выборах оппозиция проиграла.

Причина маневров Дражковича прояснились совсем скоро: родной брат его жены получил пост префекта самого фешенебельного столичного района и стал распоряжаться земельными участками, что приносило немалые барыши.

Милошевич, твердо усвоивший, что в этом мире продается и покупается все, не учел одного обстоятельства: рано или поздно он сам окажется товаром. Дело было лишь в правильной цене. И из категории «гаранта Дейтонских соглашений», подписанных в 1995 году и положивших конец войне на Балканах, Милошевич подпадает под категорию совершивших «преступления против человечества».

В марте в адрес нынешнего югославского руководства поступило письмо за подписью посла США в Югославии Уильяма Монтгомери, в котором на трех страницах были изложены условия предоставления ранее обещанной финансовой помощи США в размере 100 млн. долл. Главных два — арест и препровождение в тюрьму до 31 марта Слободана Милошевича и конкретная демонстрация готовности Белграда к сотрудничеству с Международным трибуналом в Гааге. В ночь на 31 марта полиция предприняла неудачный штурм виллы Слобо, после чего начались переговоры. На заре 1 апреля Слободан Милошевич сдался и был помещен в следственную тюрьму. А 28 июня тюремная хлебовозка доставила Милошевича в аэропорт.