Лидер партии «Зеленые XXI столетия», народный депутат Украины, глава подкомитета парламентского комитета по экологии Орест Мельников в своей беседе с политическим обозревателем «СН» Марьяной Олейник затрагивает самые актуальные проблемы зеленого движения в Украине.
— Орест Борисович, судя по количеству существующих в нашей стране зеленых партий, зеленое движение у нас одно из самых массовых. Вам не тесно в этой нише? Чем ваша партия отличается от других?
— На состоявшемся в апреле 1999 года во Львове учредительном съезде нашей партии присутствовали представители четырнадцати областных организаций, незадолго до этого отколовшихся от Партии зеленых. Вначале мы назвали нашу организацию Зеленой партией Украины, потому что хотели дистанцироваться от ПЗУ, сохранив при этом в названии слово «зеленые»». Однако из-за проблем с регистрацией позже сменили название на «Зеленая партия Украины-XXI». Еще позже — на «Зеленые XXI столетия». Под таким «именем» нас и зарегистрировали. Цифра «XXI» связана не только с тем, что сейчас двадцать первый век, но и с тем, что в качестве партийной идеологии мы взяли решение Международной конференции в Рио-де-Жанейро 1992 года, которая была посвящена проблемам экологии и приняла важные программные документы, устремленные в будущее.
— Что представляет собой сегодня ваша партия, какова ее численность?
— Около 4900 членов, мы за количеством не гонимся. Региональные организации есть в большинстве областей Украины.
— Вы упомянули о проблемах с регистрацией. Какого рода были проблемы?
— Мы провели учредительный съезд, оформили все необходимые документы, подали в Министерство юстиции, которое в течение двух месяцев, как и положено, нас зарегистрировало. Спустя какое-то время, как раз после проведения первого съезда, на котором мы решали, кого будем поддерживать на президентских выборах, я вдруг узнаю из газет, что наше регистрационное свидетельство, оказывается, аннулировали. А Минюст меня об этом даже не уведомил!..
— И что же вам «инкриминировали»?
— Представьте, халатность сотрудников Минюста, проявленную ими при регистрации нашей партии, — кто-то якобы при этом нарушил закон... В январе следующего года мне наконец прислали бумагу с перечнем наших «прегрешений». Мы провели второй этап съезда, изменили название, внесли коррективы в документы и отдали их в Минюст, где их держали около четырех месяцев. И даже после того, как госпожа Станик лично пообещала мне, что завтра мы получим свидетельство о регистрации, неожиданности продолжались, — это долгая история...
— Как вы думаете, почему с другими ничего подобного не происходило, ведь партий с похожими названиями у нас немало?
— Полагаю, хоть, может, с моей стороны это и нескромно, наша партия действительно представляет угрозу для Партии зеленых. Весь фокус в том, что со мной из ПЗУ ушли 14 областных организаций — практически весь ее «костяк». В ПЗУ остались наемные работники, никакого отношения к зеленому движению не имеющие, по духу зелеными не являющиеся, а просто получающие за свою работу зарплату. У ПЗУ есть основания опасаться, что в 2002 году они успеха 1998 года могут и не повторить... К слову, Минюст даже в Институт лингвистики обращался по поводу созвучности нашего названия названиям других зеленых партий... А Киевский городской суд до сих пор не удовлетворил наш протест, вопреки, кстати, решению Верховного Суда. В результате нас загнали в угол, выйти из которого и пойти на выборы мы сможем только в блоке с кем-то.
— Но, по словам главы ЦИК Михаила Рябца, сегодня нет закона, запрещающего принимать участие в выборах партиям, зарегистрированным менее чем за год до дня голосования...
— А если парламент все же согласится с этим положением нового избирательного закона?
— Ну допустим. И кто же ваши потенциальные партнеры?
— Вначале мы присматривались к Соцпартии и партии «Яблуко»...
— Но это же несколько, мягко говоря, разные партии...
— Абсолютно разные. Но мы руководствовались принципом «от противного»: мы не можем сотрудничать с коммунистами, потому что они левые, и с Партией зеленых, потому что они продали зеленые идеалы. Что остается?
— Продолжаются ли ваши отношения с Фронтом национального спасения?
— Нет. На поверку ФНС оказался не тем, чем он мне показался вначале. К тому же это объединение лиц, а не партий, а я не думаю, что смог бы самореализоваться в этой организации. Да, ФНС объединяет и так называемых «обиженных», то есть тех, кто, как говорится, не попал во власть.
— Вы-то как раз и есть — власть, вы народный депутат, глава подкомитета...
— Что касается моего личного вклада в решение, в частности, экологических проблем, то я «зарубил» две идиотских концепции устойчивого развития, которые хотел протолкнуть Кабинет министров. Хоть и переругался со всеми, с кем только можно было.
Что же касается зеленого движения в целом, то следует с сожалением констатировать, что сегодня оно в значительной степени деморализовано, и я вправе считать это заслугой именно ПЗУ, которая надругалась как над зеленой идеей, так и над чаяниями проголосовавших за нее четыре года назад людей.
— Можете ли вы прокомментировать слухи о том, что активисты вашей партии встречаются с руководителями Украинской партии зеленых (УПЗ)?
— Я бы эти слухи не опровергал. Думаю, это хорошая мысль —объединить усилия разных зеленых. Я хотел бы, чтобы объединились те люди, которые считают эту идеологию своим внутренним убеждением.
— То есть вам все-таки тесно в этом секторе политического спектра?
— Новые зеленые партии возникли потому, что ПЗУ не оправдала надежд полутора миллионов человек, отдавших за нее свои голоса. Ведь зеленая идея — это не политическая вещь, она сидит в нас самих. У кого-то она больше, у кого-то меньше. Независящая от внешних факторов тяга людей к защите окружающей среды, самих себя, своих детей, своей семьи — это нормальное желание. Людей, озабоченных проблемами охраны окружающей среды и сохранения жизни на земле, по моим подсчетам, 15—20 процентов. Украина, по объективным показателям, находится в жуткой экологической ситуации. Безусловно, не надо сбрасывать со счетов и политическую конъюнктуру, — как только другие политические силы поняли, что такой электорат существует, они тут же принялись перетягивать его друг у друга: кто перетянет, тот и выиграет выборы.
— Слышали ли вы о браконьерстве одного из активистов ПЗУ?
— А я и не удивился, — это ведь уже не первый такой случай с Сергеем Рысь. Аналогичный произошел осенью прошлого года в Кагарлыкском лесничестве, где господа Рысь и Кирюшин отстреливали животных с вертолета из полуавтоматического оружия. Лицензии у них были, но на единичный отстрел. Дело передали в районный суд, но я даже не знаю, чем оно закончилось. («СН» обещают своим читателям поинтересоваться, чем же все-таки закончилась эта история. — Ред.)
— Что бы вы сделали в первую очередь, если бы ваша партия вдруг пришла к власти?
— Я внес бы такие изменения в законодательство, которые стимулировали бы реконструкцию экологически чистого производства, хотя оно и гораздо дороже, чем вредное. Я понимаю, что защита окружающей среды — это удел богатых стран, мы же страна бедная. Но если говорить об интересах народа, то один из первых шагов должен быть именно таким. Надо создавать концепцию развития этого государства. Тогда станет ясно, что приоритетами должны быть чистый воздух, чистая вода, чистые продукты питания...
— Молодежь идет к зеленым?
— Знаете, где-то в 1996—1997 годах, когда мы еще только начинали готовиться к предвыборным баталиям, я считал, что потенциальными сторонниками зеленых являются пожилые люди: у них есть внуки, о которых они будут думать и т. п. Я ошибся. Может, это связано с тем, что жизненный уровень наших пенсионеров настолько низок, что им не до наших идей. А молодежь, к моему удивлению, весьма восприимчива к зеленым идеям. Я это вижу на примере своих детей-студентов и их сверстников. Меня пугает другое: ею легко манипулировать.
— А ваши дети — члены вашей партии?
— Нет. Я их не принимаю пока.
— И все-таки, вы оптимист или пессимист по отношению к нашей природе и вашему политическому будущему?
— Раз я собираюсь участвовать в выборах, значит, я оптимист. Иначе я бы просто пошел на свой участок и там занимался экологией в рамках своих 14 соток.
— Интересно, а есть ли у вас, к примеру, пятикомнатная квартира или особняк, домик на островах, «мерседес» и прочие свидетельства преуспевания?
— Знаете, не скопил как-то я на все это... За те законы, которые я лоббировал, никто ничего не платил, а лоббировать те, за которые хорошо платят, мне мои убеждения не позволяют...
— Вы свою предвыборную кампанию будете строить на критике ПЗУ или на каком-то позитиве?
— Строить свою предвыборную кампанию на негативных высказываниях о ПЗУ — это глупость. Думаю, их будут критиковать другие, но если меня будут спрашивать, ничего хорошего о них я сказать не смогу. ПЗУ, видя какую-то проблему, сначала соображает, можно ли извлечь из нее какую-либо выгоду. А мы прежде всего думаем, будет ли от этого хорошо людям.
— Какой процент законодательных актов, принимаемых нашим парламентом, должны составлять «экологические» законы?
— Сто процентов. По крайней мере, согласно нашему законодательству, все законопроекты должны проходить экологическую экспертизу. Однако нигде не написано, как, кем и на какие средства она должна проводиться. Экспертиз бесплатных не бывает. Значит, это должно быть учтено в бюджете... Вот, например, на последней сессии были приняты изменения к закону об атмосферном воздухе. Этого нельзя было делать, я предлагал хотя бы перенести его на третье чтение, а вообще его следовало было бы «похоронить». Тем не менее фракция ПЗУ голосовала за этот закон. Вот вам и защитники окружающей среды...
