Наш корреспондент побывал в легендарных точках ГУЛАГа: на Беломорско-Балтийском канале и Соловецких островах.

Эту фразу я услышал от своего попутчика на Витебском вокзале в Санкт-Петербурге — так он охарактеризовал северную столицу России. К сожалению, он оказался прав. Уже многие десятилетия Питер живет остатками имперского лоска и гордыней собственных граждан. Город практически не реставрируется. Исключения — какие-то вялые раскопки в районе Невского проспекта да окруженная строительными лесами арка Генерального штаба. И лишь увенчанный двуглавым орлом Смольный институт самодовольно сверкает своим евроремонтом из-за ленинской спины. Бедность лезет в глаза отовсюду. Плохо одетые люди, почти полное отсутствие мобильных телефонов... Жуткий разгром в Александро-Невской лавре, возле которой непонятно почему до сих пор функционируют два импровизированных футбольных поля. Развороченное кладбище. Так уж сложилось — не было более элитного некрополя в Российской империи. Беспризорники времен гражданской войны это прекрасно знали и еще тогда систематически устраивали там импровизированные археологические раскопки. С тех пор кладбище медленно разрушается, и тем немногим родственникам российской элиты, кому удалось уцелеть в годы тотального террора, приходится масляной краской выводить на могилах героев российской истории сентенции а-ля «охраняется» или «посещается». Иначе снесут — и фамилию не спросят...

Великая вещь престиж. За забором кладбища — захоронения «знатных» совков. Жена Зиновьева, безвременно почившие руководители Петрокоммуны, пущенные «в расход» матросами восставшего Кронштадта комиссары...

Очереди к мощам Святого Александра Невского практически не было. Тишина, покой. Лишь под электронными часами над входом в обитель периодически пробегали туристы...


И снова вокзал. Поезд Санкт-Петербург — Мурманск, увозивший к болотам Карелии нас — участников международной летней школы, организованной питерским «Мемориалом». Основных делегаций три: собственно мемориальцы, группа из Украины, а также немецкие студенты, специализирующиеся на изучении культурологических достижений недобитых их предками славян. «Наподскреб» — американцы и итальянцы. Мы едем в Медвежьегорск. Это одна из самых больших колоний русских раскольников и по совместительству столица Беломорско-Балтийского канала, а также одноименного лагеря. Перед сном — небольшой сеанс русско-немецкой дружбы: потребление «Московской» из горла. Ничего не поделаешь: культуролог должен изучать традиции страны.

Медвежьегорск — милый, почти сплошь деревянный город. Строительного камня в этих местах нет, из этого дефицитного материала выстроены лишь конторы лагеря и часть зданий хрущевско-брежневского периода. Из ближайших природных красот — Повенецкая губа Онежского озера. Стараниями местного целлюлозно-бумажного комбината рыба там вывелась. Возможно, благодаря безрыбью развился абсолютно необъяснимый местный феномен — цветы. Они растут на каждом (я не преувеличиваю) окне или балконе. Какая-то Голландия в центре Карелии...

Мужское население Медвежьегорска призывается в армию практически полностью, за исключением студентов и инвалидов. Судите сами: в городке, где проживает немногим более 20 тыс. человек — более 700 ветеранов Афганистана. А число убитых в Чечне, по словам сотрудников местного музея, медленно, но уверенно подползает к сотне.

Помимо цветов, в Медвежьегорске стоит обратить внимание на заезжих финнов, которые по вечерам «подгребают» к гостинице «Онежская» в поисках недорогой водки и любви. Проституция в Финляндии запрещена, и на любвеобильных финнах, помимо девочек, кормятся еще и сотрудники гостиницы, владельцы окрестных ларьков и, конечно же, работники местной милиции, которые монополизировали функции охранников и вышибал. К сожалению, присутствие сынов суровой Скандинавии пошло не на пользу номерам «Онежской», из которых предусмотрительно удалены все внутренние замки. Пришлось подпереть дверь шкафом.


5 августа — годовщина объявления «Большого террора». Нас грузят в автобусы и под усиленной охраной (по-моему, совершенно бессмысленной) везут к урочищу Сандармох — месту расстрела 1111 заключенных Соловецкого лагеря и более 5000 местных жителей. Обнаружили захоронения те же мемориальцы. Главный палач Сандармоха Матвеев, будучи арестованным во времена бериевских чисток, подробно рассказал о местах и «убойной» технологии, что и было зафиксировано в его деле. Благодаря этим свидетельствам «Мемориал» смог договориться с ФСБ Петрозаводска о помощи и сотрудничестве...

В голове колонны — автобус украинской делегации с желто-голубым флажком. До Сандармоха 19 километров езды. На каждом повороте — милиционер. Движение полностью перекрыто.

Место расстрелов ухожено совершенно фантастически. Площадка с крестом для общего митинга, разбросанные по урочищу аккуратные северные кресты с именами тех, чьи родственники приезжают сюда каждый год, православная церковь, где хранится полный список убитых, монумент расстрелянным полякам... И — скромный крест украинцам, похороненным в этой холодной земле. Достаем флаг, свечки и хлеб, привезенные бывшим диссидентом Василием Овсиенко, укрепляем на деревьях портреты — Зеров, Плужник, Пидмогыльный... Короткие речи, записанный на диктофон гимн. Гимн над прахом великого театрального режиссера и никому не известного слесаря-троцкиста, уравненных в смерти и памяти холодной карельской землей...

Далее поездка на Беломор. Дело не совсем простое и допустимое лишь в официальный День Памяти. Санкт-Петербургский «Мемориал» объявлен главным врагом администрации канала со всеми вытекающими. Причина — исследования и публикации, «порочащие» канал и явно не вписывающиеся в сюжетную линию знаменитого труда Горького сотоварищи.

Пока охранник делает вид, что отгоняет телевизионщиков от шлюза, одна из немецких студенток рассказывает мне, как она ненавидит немцев из России. Запуганные и выстрадавшие свое право быть немцами в родном фатерланде, они в Германии моментально превратились в русских. Что-то знакомое, не правда ли?


Если однажды вам захочется плюнуть на все и махнуть на Соловки, вам следует всего лишь приобрести билет на поезд Киев — Мурманск, и примерно 42 часа спустя — ваш выход! Станция Кемь — знаменитый Кемьперпункт. Потом от вокзала автобусом № 1 двигайте в порт. За 250 российских рублей (чуть меньше 10 долл.) вас, при наличии хорошей погоды, доставят на Большой Соловецкий остров в течение трех часов.

С каждым годом Соловецкие острова постепенно догоняют Большую Ялту по стоимости сервиса. Возможно, именно благодаря этим метаморфозам Соловецкий кремль украшает российскую деньгу номиналом в 500 рублей. Так или иначе, право выбора у вас никто не отнимает. Есть деньги — плати 250 рублей за номер в гостинице с горячей водой, питанием, баром, баней и бильярдом. На худой конец можно поселиться в гостинице «Петербуржской», весьма обезображенной пребыванием в ее стенах Соловецкой школы юнг. Там вы получите восьмиместный гроб за 60—80 рублей в сутки. В случае радикального отсутствия денег никто не запретит вам жить в палатке или устроиться трудником в Соловецкий монастырь. Тамошние отцы-настоятели позволят вам пожить при монастыре неделю при условии, что вы будете вкалывать на возрожденную обитель в течение четырех дней. Впрочем, вы легко можете снять квартиру примерно за 70 рублей в сутки. За вход на экскурсию по монастырю с вас слупят 120 рублей. Столько же стоит поездка на Большой Заяцкий остров — скопище загадочных каменных лабиринтов. Ну а если вы захотите посетить самое страшное отделение Соловецкого лагеря — остров Анзер, то это обойдется вам примерно в 200 рублей.

К сожалению, в настоящий момент на Соловках не очень мирно обитают три власти — музей, монастырь и Соловецкая районная администрация. Последняя придерживается вооруженного нейтралитета, наблюдая, как монастырь постепенно отпихивает музей от кормушки. Реставрационные работы проводятся исключительно на объектах, подчиненных монастырю, в то время как все бывшие административные корпуса СЛОНа медленно разрушаются, унося с собою последние напоминания об этой жуткой тюрьме. В сентябре нынешнего года в Москве должна состояться конференция, где будет рассматриваться вопрос о присвоении Соловецким островам статуса объекта федерального значения. А это значит — пограничный кордон в Кеми и полная закрытость островов для каких-либо исследований. Уже сейчас в Соловецком кремле замурованы практически все бесконтрольные лазейки, а «легальные» входы и выходы обеспечены новыми замками и охраной. Одним словом, лукоморья больше нет...


Советолог Габор Риттершпорн (Берлин), автор первой классической работы о ГУЛАГе, изданной на Западе:

— Эти острова были, наверное, последним местом в России, где собралось общество, прилично говорящее на французском языке... В планетарном масштабе Соловки — жемчужина мировой культуры и одновременно — место одного из самых грандиозных злодеяний большевистского режима. Теодор Адорно писал в свое время, что после Хиросимы, наверное, нельзя писать стихи. Он мог бы то же сказать и о советской лагерной системе... Соловки должны были бы стать, прежде всего, местом для работы исследователей. Очень неплохо было бы создать здесь воспитательный центр. Есть какое-то поле напряженности между старой и новейшей историей Соловков. И если проект о придании островам статуса объекта федерального значения утвердят, — это станет своеобразной культурно-исторической катастрофой. Дело не в том, что надо всемерно культивировать память о тех ужасах, которыми так богата история СССР, России или Украины. Дело в том, что тем, кому прошлое интересно, тем, кто чтит память погибших, всегда необходим доступ к этим местам. А закрыть такое место... Вы знаете, мне кажется, что это равносильно цензуре...


К украинцам на Соловках относятся уважительно. И не только потому, что нынешний начальник местного РОВД Леонид Кульбида родился в Одесской области и земляков, в случае чего, в обиду не даст. Несколько десятков наших сограждан добросовестно добывают водоросли на Малой Муксулме, получая от щедрот Архангельского водорослевого комбината по 1000 долл. за четырехмесячный сезон. В местном магазине можно приобрести хлеб и даже конфеты из водорослей Белого моря. Устойчивый вкус водорослей... Уж лучше родными продуктами питаться. В том же магазине сала — ешь не хочу. И даже неведомо как занесенная в такую даль кабачковая икра с рекламным слоганом «Смачного!», изготовленная в не ведомом мне смт Лепетиха. Так что — «купуйте українське!».