Однажды телерадиокомпания «Киев» провела два заседания своего телепресс-клуба на темы, казалось бы, не имеющие одна к другой никакого отношения. В самом деле, что общего между интеллектом нации и утилизацией отходов? Но кое-что общее есть. Это — деньги.

Интеллектуальная собственность — такой же товар, как и все, что продается и покупается. И, казалось бы, чем выше интеллект нации, тем она богаче. Но на самом деле не все так просто. Собравшиеся перед телекамерами интеллектуалы, а также те, кто блюдет их интересы, — патентные поверенные, начальник отдела нормативно-правового обеспечения «Укрпатента», заместитель председателя государственного департамента интеллектуальной собственности, директор института промышленной интеллектуальной собственности — все они убедительнейшим образом доказали, что наш умственный уровень страшно высок. Один из «яйцеголовых» отметил, например, что новый лауреат Нобелевской премии Жорес Алферов, хоть и числится при Российской академии наук, но родился не то под Киевом, не то на Сумщине. О Сергее Королеве вообще нечего говорить — он коренной житомирянин. А Олег Антонов! А творцы запорожских двигателей!.. Так что в отношении интеллекта за нами никому не угнаться.

В зале присутствовали люди, если не равные академику Королеву и инженерам из Запорожья, то, по крайней мере, сомасштабные им. Один рассказал, что уже имеет такие разработки, которые дают поразительный эффект. Американцы и японцы буквально рвут их из рук. И только Украина стоит намертво: мол, не надо мне ваших придумок.

Но почему? Если у нас такие гигантские запасы нерастраченной мудрости, то почему бы не поиметь с этого дела некую материальную пользу?

Нет, это упрощенное понимание проблемы, сказали патентоведы и патентные поверенные. Беда в том, что в Украине общество не совсем хорошо понимает, «что такое интеллектуальная собственность».

Но этот туманный ответ породил лишь новые вопросы. И прежде всего: «Что же нужно сделать в такой трагической ситуации?»

Это был глупый вопрос. Все знают, что необходимо для выхода из всех тупиков. Нужны деньги.

Установив эту истину, присутствующие пошли пить кофе, после чего вновь собрались, уже несколько в ином составе, для обсуждения проблемы отходов нашей жизнедеятельности.

Проблема имеет своеобразный запах, но еще римский император Веспасиан, добывая деньги из отхожих мест, унюхал, что проблема может благоухать как угодно, деньги же не пахнут.

Как объяснили журналистам их гости, в том числе начальник отдела промышленности столичной администрации, начальник управления экологии, специалист по туризму и гостиничному хозяйству и директор предприятия по санитарной очистке города, из мусора можно делать деньги. Только надо относиться к нему не как к сору, а как к отходам.

До поры до времени мусор можно выбрасывать на свалку. Но свалка рядом, и, как заметил один остроумец, «де життя, там смiття, а де смiття, там нема життя». Киев вырабатывает миллион тонн (три миллиона кубометров) отходов в год. Под свалками пропадают 130 гектаров земли.

Но «там», на Западе, где земли мало, мусор утилизируют, получая при этом немалый доход. Мы же свой мусор в лучшем случае сжигаем, грея небо, и «много в том преуспели», пока киевский мэр не настоял, чтобы с будущего года завод «Энергия» включился в энергетическую систему города. Да и не всякие отходы могут быть сожжены. Нам объяснили, почему: наш мусор кардинально отличается от западноевропейского. Он на 80 проц. состоит из полимеров. Это страшная вещь. Бутылку с закруткой и трактором не раздавишь. А если ее сунуть в огонь, то в атмосферу пойдут ядовитейшие газы.

И снова возникли вопросы. Например: почему мы сжигаем, а не утилизируем наши отходы? Вот в зале сидит умелец, смастеривший установку, с помощью которой буквально из ничего можно делать брикеты, сгорающие практически полностью, без угарного газа и сажи. И он показал нам пару таких изделий.

А рядом с ним сидел другой талант, который рассказал, что спиленные ветки и опавшие листья, которые мы не знаем, куда девать, можно перерабатывать в гумус, что увеличит урожайность наших полей.

Но специалисты возразили: чтобы получать деньги из отходов, надо вложить немалые средства в производство. А их, как известно, у нас и раньше не было, а сейчас так тем более нет.

— Позвольте! — вскричали журналисты. — Вот сидит человек и уверяет, что может превращать в топливо 120—150 тонн мусора в месяц! Да за это надо платить сумасшедшие деньги!

И все посмотрели на гения.

Гений пожал плечами и заявил, что его установка «пилотная», следовательно, приносить прибыль не может. И еще он объяснил, что за его разработкой гоняются вышеупомянутые американцы и японцы, ибо сами такого придумать не в состоянии.

Мы хотели спросить у народного умельца, почему же он не уехал в Америку и Японию, но постеснялись, ибо имели дело с патриотом.

В Европе люди не выбрасывают отходы, куда попало, а сортируют: бутылки отдельно, бумажки отдельно, объедки — еще куда-то. Значит ли это, что у нас на кухнях должны стоять три мусорных ведра? Этот вариант пришлось отвергнуть.

Так что же делать? Мусор, лежащий под ногами и на 130 гектарах пригородных земель, — это деньги. Дайте их сюда!

Нам ответили: для этого необходим системный подход. (Так всегда говорят те, кто не хочет признаться, что ничего более путного в голову не пришло.)

Ну ладно, а почему этот системный подход вот уже сколько лет мы так и не придумали?

И на этот вопрос был дан ответ. Потому что нет механизма внедрения в жизнь. (Так всегда говорят, когда не могут объяснить, почему обещано и не сделано.)

Братцы, так почему же нет до сих пор этого чертового механизма?

На это был дан всеобщий и всеохватывающий ответ: нет денег.

Позвольте, а как же мусор? Может, начнем с мусора?

Да! Конечно!! Начнем. Но сперва разработаем системный подход и создадим механизм его претворения в жизнь.