Прошедший век показал, что при тоталитарном режиме искусство нередко оказывается самой содержательной стороной жизни. Этому искусству, вернее, его творцам посвящена новая книга Василия Катаняна «Лоскутное одеяло», вышедшая в издательстве «Вагриус» уже после его смерти и составленная из дневниковых записей, которые автор вел с детства и до конца жизни, причем давние впечатления дополняются более поздними комментариями, образуя непрерывный рассказ о людях, не просто ему близких, но выразивших свою эпоху, и даже не одну.

Василий Катанян — известный режиссер-документалист, создатель фильмов об Ахматовой, Плисецкой, Райкине, но едва ли не главным его талантом было умение создавать вокруг себя атмосферу, притягивающую людей искусства. Пасынок Лили Брик, однокурсник Эльдара Рязанова, он учился у Козинцева и Хохловой, работал с Карменом, дружил с Параджановым и Сен-Лораном — впрочем, легче назвать знаменитостей, которые ни разу не появляются на страницах книги. Она полна тех бесценных подробностей, без которых не понять время. Об этом говорила Цветаева: «Цвет ваших глаз так же важен, как их выражение, обивка дивана — не менее слов, на нем сказанных. Записывайте точнее!»

Катанян и записывал. Благодаря ему мы можем сегодня прочесть подробнейшее эссе об Алисе Коонен в роли мадам Бовари, которое не найдешь ни в одном учебнике по истории театра, узнать лагерные истории, связанные с именами матери Плисецкой и жены Шеварднадзе (вот откуда его принципиальная поддержка «Покаяния» Абуладзе), почувствовать ушедшую навсегда жизнь, в которой и описание пира, устроенного после отмены карточек, и художественные впечатления, в ту пору принимаемые особенно радостно и восторженно. Это вообще отличительная черта их поколения — при невообразимом быте и прочих тяготах, при страхе, впитанном буквально с молоком матери, уметь так радоваться малости и так любить жизнь. Уметь из обычного застолья сделать веселый праздник — этим талантом сполна обладали автор и его жена Инна Генс, собравшая эту книгу.

Это неправда, что ушедшая эпоха была великой. Она тоже состояла из лоскутов — предательства и порядочности, массового помешательства и здравого смысла внутри отдельного человека. Эпоха породила беспрецедентное явление — советского интеллигента, законопослушного диссидента, который спасался творчеством, семьей, друзьями и всегда точно знал, где правда, а где ложь. «Мир больше не тот, что был прежде, когда в нем царили страх, абажур и фокстрот... Кто думал, что их сотрет, как резинкой с бумаги усилья карандаша, время?» Но рукописи не горят, как не сгорел во время пожара подаренный Сен-Лорану альбом Параджанова — единственный во всей комнате!