40 лет назад Советский Союз испытал водородную бомбу рекордной мощности — 30 мегатонн. О тех событиях вспоминает ветеран ВВС и гражданской авиации Василий Болотов, единственный оставшийся в живых свидетель испытания.

Почти 40 лет пенсионер Василий Яковлевич Болотов, работавший на предприятии «Оренбургские авиалинии», хранил свою тайну (хотя подписку о неразглашении давал всего на 25 лет). Даже жена не знала, откуда у молоденького «дембеля», ее мужа, орден Красной Звезды. В то время такие награды были редкостью. Ну а теперь рассказать можно.

— В 1961 г. в село Узин Киевской области, где базировалась наша эскадрилья, прибыл представитель известного московского ведомства. Его целью было найти экипаж добровольцев, готовый участвовать в испытании самой мощной в мире бомбы. Конечно, нам разъяснили всю опасность.

Взрыв, объясняли нам, будет экспериментальный, точный его исход предугадать невозможно. Вероятность того, что экипаж останется жив и здоров, составляла всего один процент.

— Сколько же вам было лет, Василий Яковлевич?

— Двадцать три.

— И жить уже не хотелось?

— Как не хотелось! Просто мы верили, что этот один процент — как раз для нас. (Из 100 человек вперед шагнули пятеро добровольцев.) А про 99 процентов мы даже не думали, пропустили мимо ушей. Да и потом, надо понимать, какое тогда было время. Вся молодежь патриотически настроенной была. Если что — нас похоронят с почестями, как героев! Думаю, немалую роль сыграло то, что я был сирота, — ни родителей, ни жены, ни детей. Кстати, потом многие, кто отказался стать добровольцем, очень пожалели.

С каждым провели индивидуальную беседу и отправили в командировку в Самару: там готовили самолет для испытаний. Если обычный рассчитан на перегрузку 3—5 единиц, то у этого все стыковочные узлы усилили в 5 раз. После нас перебросили на базу ВВС «Оленья» на Кольском полуострове.

Началась подготовка. Перед тем как сбросить «изделие», мы тренировались бросать болванки весом до 30 т с высоты 9 км. Фиксировали, как поведет себя самолет, как себя чувствует экипаж. Но это была лишь первая часть программы. Немаловажной была и проверка экипажа на храбрость. Не испугаемся ли мы, дойдя до цели, не повернем ли обратно? Для этого с идущего впереди нас самолета сбрасывали «малышку» — атомную бомбу малой мощности. Всего прошло несколько подготовительных полетов, расчеты конструкторов подтвердились.

— Было ли у вас ощущение, что идете на смерть?

— Что вы, наоборот! Настроение было необыкновенно радужным. Экипаж — 9 человек — чувствовал причастность к большому историческому событию. Командиру эскадрильи Андрею Дурновцеву тогда был 41 год. Я, как самый молодой, младший воздушный стрелок-радист, должен был занять место внутри кабины в конце фюзеляжа. Слева и справа через блистеры (специальные фюзеляжные окна) я мог видеть весь процесс сброса бомбы. Кроме этого, конечно, самолет был нашпигован различной фото- и киноаппаратурой. Но мне посчастливилось все видеть собственными глазами.

Стартовали хмурым утром... Думаю, это было не случайно — живому миру бомба, созданная в результате гениального, но, по большому счету, все-таки злого человеческого озарения, нанесла огромный вред. Ведь после взрыва ослепли и погибли десятки тысяч чаек, животных острова Новая Земля, морских обитателей...

— Находились ли вблизи от проведения испытаний населенные пункты?

— Остров Новая Земля — абсолютно дикая, необжитая местность. Огромные ели, камни да валуны, которые, как нам в шутку говорили, лежат там со времен всемирного потопа.

Ближайший населенный пункт Рогачево находился очень далеко. Тысяч 15 жителей — все они были отселены, но, насколько я знаю, потом вернулись в свои дома, потому что радиоактивное облако ушло в северо-западном направлении, из-за ветра чуть изменив расчетную траекторию.

— Вы видели «изделие»? Что вы знали о нем?

— Да ничего не знали. Все было засекречено. Экипаж даже не допускали посмотреть на него со стороны. Когда мы подошли к самолету, «изделие» было внутри «домика», тента. В самолет оно, естественно, не помещалось, настолько масштабное, потому было навешено снаружи. ТУ-95 выглядел как беременный. Насколько я понимал, атомная бомба внутри водородной является как бы запалом. Сначала взрывается она, создает необходимую температуру для основного вещества. Радиус поражения многократно увеличивается. Сравните: атомная измеряется в килотоннах, а водородная — в мегатоннах.

В 9 часов мы взлетели, взяли курс на полигон острова Новая Земля. Долетели до цели, приготовились, сбросили. После того как самолет освободился от груза в 30 т, его подбросило вверх, как щепку. Но ничего, с управлением справились и, не теряя времени на разворот, на максимальной скорости «побежали» на север, как можно дальше от эпицентра! Я смотрю вниз и докладываю: раскрылись три парашюта. Два — площадью 45 кв. м, следом за ними — огромный, красивый, цветной — полторы тысячи квадратных метров! Вот он-то и спас нам жизнь, замедлив падение бомбы. Она плавненько опустилась до высоты 500 м, точно по расчетам, и взорвалась. 73 секунды мы чувствовали себя, как на самом Солнце. В кабине вдруг стало нестерпимо жарко. (После приземления увидели, в каком пекле побывали: наш покрашенный белоснежной краской самолет выглядел как нечищеная сковорода.) Как мы были рады, что не загорелись! Но потом световой поток закончился, я опять включил киносъемочный аппарат АКС-30: зафиксировал, как развивается облако. Вырос столб диаметром 10 км, высотой 80 км.

Пока бомба светилась, мы успели «отбежать» на 110 км. Но ударная волна нас все же догнала. У нее была скорость больше нашей — более 1000 км/ч. Первым толчком самолет подбросило метров на 500—600. Стоим на самой макушке, в полувертикальном положении. Двигатели работают, все вроде бы как надо, а самолет неуправляем. Провалились вниз, и вдруг опять — как будто здоровенная дубина бабахнула по самолету. Если бы не усиленная конструкция, он распался бы в воздухе.

— Как вас встречали?

— Генерал нас построил, поздравил. «Спасибо, — говорит, — ребята. Но не расслабляйтесь. Вы нам еще нужны — скоро будем испытывать «изделие» в два раза мощнее — на 100 Мгт». Но в 1963 году Советский Союз подписал договор о нераспространении ядерного оружия (взволновалась мировая общественность: от взрыва 100 мегатонн Земля может изменить траекторию движения). Нашу группу расформировали. Командир и первый штурман получили звание Героя Советского Союза, остальные члены экипажа — ордена.

— Материальное вознаграждение было?

— Да, тысяча рублей. На два раза хватило сходить в ресторан в Оленегорске.

— Вы облучились?

— Тогда — наверное, незначительно, ведь «убежали» от радиоактивного облака, но после участвовали в полетах на обнаружение радиоактивности в воздухе, когда взрывали бомбу малой мощности. Мы пытались выяснить дозу нашего облучения, но все приборы с самолета были быстренько сняты и унесены. На наши вопросы ответов никто не дал.

...Когда мы возвращались на базу, я настроился на волну радио «Маяк». Никита Сергеевич Хрущев как раз выступал в ООН со своей знаменитой фразой: «Я вам покажу кузькину мать!» — и ботинком по трибуне. Я догадался: «Командир, генеральному про нас уже доложили!» Да, не случайное «изделие» мы взорвали над Новой Землей, для всего мира оно стало веским аргументом. Некоторые вопросы за 24 часа решались в пользу Советов.

— Как сложилась ваша дальнейшая жизнь и судьба экипажа?

— Первое время мы поддерживали отношения, встречались, а потом судьба развела кого куда. Сейчас, кроме меня, никого не осталось в живых. Командир умер вскоре после испытаний. Возможно, облучение сказалось на здоровье. Я был младше всех в среднем на 20 лет, призывался в армию здоровым, как космонавт, а демобилизовался уже с повышенным давлением. Но по врачам ходить никогда не любил. После армии работал в Гурьеве, потом переехал в Оренбург. Ушел на пенсию в 1999 г. из «Оренбургских авиалиний».

— Имеете какие-либо льготы как участник событий 1961 года?

— Я делал запросы в Министерство обороны с просьбой подтвердить мое участие в испытании на острове Новая Земля. Два запроса остались без ответа, на третий ответ был таким: «Даны указания предоставить вам информацию». Но прошло уже около трех лет. Если подтвердят, пенсия увеличится на треть, раз в год будет положена бесплатная путевка в санаторий, как чернобыльцам. По линии военкомата запрос делал. Но Министерство обороны подтверждать ничего не хочет.

— Почему не позаботились об этом раньше?

— Раньше особо не размышляли о завтрашнем дне. Он был предсказуем, стабилен. Что говорить, вся страна верила в это.