Международный смотр нового кино в итальянском Пезаро в равной степени можно считать и фестивалем, и творческой лабораторией. Как фестиваль он предлагает зрителям разнообразную программу: от собранных в обширные ретроспективы шедевров итальянской классики до показа новейших, только формирующихся течений современного кинематографа. Как лаборатория — собирает за «круглым столом» законодателей мировой киномоды и студенческую тусовку из всех киновузов Италии. Помимо традиционного для всех фестивалей каталога фильмов здесь ежегодно издается несколько томов исследований по истории и теории кино. Нынешний директор фестиваля, искусствовед Джованни Спаньолетти также прошел школу здешних «круглых столов» и понимает, как важно сохранить эту уникальную творческую среду, где традиции и новаторство органично сосуществуют, а старшие поколения могут в свободном общении делиться своим опытом с молодежью. Но все благие намерения организаторов фестиваля вряд ли могли бы реализоваться, не будь на то воли отцов города, вкладывающих немалые средства в это событие. Власти Пезаро вполне отдают себе отчет в том, что без киносмотра и оперного фестиваля небольшой адриатический курорт оставался бы безликой точкой на карте Италии. Тогда как культурные события создают ему неповторимый имидж и служат превосходной рекламой для туристов.

На нынешнем, 37-м, смотре Пезаро отдал дань возросшему в последние годы в мире интересу к новому японскому кино. Эта тенденция определилась в 1997 году, когда западный мир признал, что кинематография Страны восходящего солнца не заканчивается старыми победами Акиро Куросавы и Нагисы Ошимы. В 1997-м великий Шохей Имамура завоевал на Каннском МКФ «Золотую пальмовую ветвь» фильмом «Угорь», а дебютант Кавасе Наоми — «Золотую камеру» лентой «Сузаку». В том же году фильм Такеши Китано «Хана-Би» («Фейерверк») удостоился «Золотого льва» Венецианского фестиваля. Но даже после этого современное японское кино некоторое время оставалось доступным только ценителям, а картины таких мастеров, как Одзу и Мидзогучи, можно было увидеть только на фестивалях или в европейских киноклубах, где они постоянно вызывали энтузиазм синефилов.

Настоящий прорыв японской режиссуры на европейское кинопространство произошел на последнем Каннском МКФ, включившем в свои программы 10 работ — от уже увенчанного лаврами Имамуры до молодых авторов Шинжи Аоямы, Хирокадзу Коре-еды, Кийоши Куросавы, Нобухиро Сувы, Масахиро Кобаяши, Мамору Ошии и студента киноакадемии Хикадзу Йошикавы. Пезаро продолжил этот экскурс в японскую кинематографию, представив в программе «Японское кино сегодня» почти полсотни фильмов. В этой панораме соединились картины самого разного толка. Полудокументальные, снятые видеокамерой или на 16 мм, ленты Масато Хары стремятся уловить в силки целлулоида скрытый в реальной жизни смысл. Сам Хара, всегда небрежно одетый, с неизменной улыбкой на небритой физиономии, похоже, никогда не прекращает снимать кино. Даже во время дискуссий он продолжал неутомимо фиксировать на видеокамеру происходящее и самого себя.

Замкнутый и слегка надменный Хирокадзу Коре-еда привез в Пезаро «Дистанцию», исследующую механизмы воздействия общества на личность. Коре-еда, очень близкий по мироощущению Тарковскому, заложил в свою картину мощный антиурбанистический импульс, ощутимый, кстати, и в работах других представителей его поколения. Автор отправляет своих героев прочь из города, в девственный лес, где только и возможно, по его мнению, решать экзистенциальные проблемы. Для 38-летнего режиссера очень важно, что зомбированные современной цивилизацией молодые персонажи постепенно оживают, общаясь с природой.

Кунитоши Манда в своем режиссерском дебюте «Нелюбимые» также с неохотой воспринимает навязываемые обществом индивиду правила игры. Его фильм — рассказ о скромной муниципальной служащей Митцуко, имеющей достаточно самоуважения, чтобы сознательно отказаться от участия во всеобщей гонке за успехом и процветанием. Она готова пожертвовать ради своей внутренней свободы даже романом с преуспевающим молодым бизнесменом, отдав предпочтение более близкому ей по духу аутсайдеру. «Работая над образом Митцуко с моей женой, которая была соавтором сценария, — рассказывает режиссер, — мы решили избрать исключительно сильный характер. Я убежден, что сильная личность означает удовлетворение собой, не нуждающееся в одобрении окружающих».

Коре-еда, Манда и другие авторы этого поколения ушли достаточно далеко от классиков японского кино, опиравшихся на ценности традиционной культуры. Они прошли испытание самой развитой технологически культурой, сохранив собственную индивидуальность. Какими бы разными ни были темы и герои их картин, все они тяготеют к неспешной, пристальной к деталям и душевным состояниям манере экранного повествования. Это своего рода киномедитации.

Впрочем, отдавая должное такому взгляду на мир, зритель смотра в Пезаро мог насладиться и фильмами совсем иного толка. На нынешнем фестивале была показана огромная ретроспектива лент мастера, чье творчество охватывает несколько десятилетий истории итальянского кино — 86-летнего Марио Моничелли. Организаторы стремились представить его искусство во всем многообразии. Ведь этот режиссер всегда предпочитал эклектичный взгляд на жизнь разработке какого-то одного направления. За шесть десятилетий режиссерской практики он снял в своих картинах лучших актеров Италии, подчас давая им неплохой шанс уйти от однотипных ролей. Так случилось с Моникой Витти, которой Моничелли предложил сыграть героиню комедии «Девушка с пистолетом», совершенно не похожую на ее роли в лентах Антониони. И страстная сицилийка, преследующая неверного любовника, стала одной из лучших ролей в карьере актрисы.

А как живо и легко ведут свой дуэт в комедии полувековой давности «Врач и знахарь» Марчелло Мастроянни и Витторио де Сика! Добрая пара десятков фильмов Моничелли могла бы успешно конкурировать с популярными современными картинами. И сегодня, после показа его драмы «Товарищи» (1963 г.) о борьбе итальянских рабочих за свои права, зрительница, обуреваемая воспоминаниями, заводит увлеченный разговор, как все это происходило на «Оливетти», где она проработала почти всю свою жизнь.

Куда она потом ушла, эта горячая кровь итальянского кино, заставлявшая сильнее биться сердца людей? Как бы то ни было, после почти десятилетней спячки итальянское кино, похоже, начинает пробуждаться. И дело не только в недавнем каннском триумфе Нанни Моретти с «Комнатой сына»: как-то одновременно вернулась профессиональная уверенность ко многим итальянским кинематографистам. После ряда невыразительных лент 90-х годов снял блестящую трагикомедию «Нечестная конкуренция» Этторе Скола, завоевавший на Московском МКФ приз за режиссуру. Король ужасов Дарио Ардженто вновь демонстрирует виртуозное владение жанром в барокковом хорроре «Бессонница». А на его лавры уже весьма успешно посягает дебютант Алекс Инфашелли в изысканном триллере «Almost Blue». Похоже, организаторы фестиваля в Пезаро могут не беспокоиться: и через пару десятилетий у них будет достаточно материала для больших и интересных ретроспектив.