Есть такая профессия: зарабатывать деньги. К тем, кто овладел этой специальностью, мы относимся с некоторым высокомерием и пренебрежением. Разумеется, до тех пор, пока не обратимся к ним за помощью.

В дореволюционном еврейском местечке решили построить баню. Трудности возникли при настилке полов. Одни говорили, что доски должны быть стругаными. Иначе люди будут загонять себе в ноги занозы. Другие возражали: на струганых досках люди будут скользить и падать, ломая себе кости. Обратились к местным мудрецам, и после долгих размышлений старики постановили: доски стругать, но укладывать струганой стороной вниз.

Я никогда не позволил бы себе отвлекать этим старым анекдотом внимание читателя от насущных проблем, но, к сожалению, у нас они до сих пор решаются по местечковому банному рецепту. Поясню, что имею в виду.

Сегодня перед нами тоже стоит дилемма: либо ввести частную собственность на землю, но тогда приедут иностранцы и всю Украину скупят и увезут. Либо возродить колхозы, но тогда мы будем собирать колхозные урожаи и получать колхозные надои. Выход нашелся: Президент издал ряд указов о частной собственности на землю, а те, кто должны были претворить их в жизнь, положили эти указы «струганой стороной вниз».

А мы удивляемся, почему все наши сельскохозяйственные ноги в занозах... Ответ на этот вопрос я нашел в работе профессора Павла Вакулюка «Лысенковщина». Павел Григорьевич приводит интересные факты: после коллективизации наша земля стала утрачивать плодородие. Знаменитый ученый Докучаев определил содержание гумуса в украинских черноземах на начало столетия: от семи до девяти процентов. На некоторых участках даже — от 14 до 16. После коллективизации эти цифры снизились до 2—4,2 процента.

Начиная с 1928 года, пишет Вакулюк, а особенно с 1930-го (после «великого перелома») в советской стране непрерывно рос дефицит зерна и становилась все более острой продовольственная проблема. Наконец мы стали покупать продукты у тех, кому наши предки их продавали.

Все понимали, что колхозы надо ликвидировать. И их ликвидировали — струганой стороной вниз. Вместо колхозов возникли «коллективные сельскохозяйственные предприятия», и мыслители еще долго будут искать и не находить разницу между коллективными хозяйствами и коллективными предприятиями.

Селяне, впрочем, эту разницу нашли сразу. «При колхозах было лучше», — сказала перед телекамерой бывшая колхозница, ныне акционер. Но поскольку бабуся оказалась малограмотной, научная общественность оставила ее формулировку без внимания.

Несколько раз советский народ получал возможность класть доски струганой стороной вверх. В уже упомянутой «Лысенковщине» Павел Вакулюк рассказывает о разгроме советской генетики. В этой сфере наши ученые шли «впереди планеты всей». Но, поскольку великий агроном Лысенко на генетике мог поскользнуться и сломать себе ноги, то представителей этой науки положили лицом вниз — всех этих Гришко, Карпеченко, Делоне и, естественно, Гершензона с Рапопортом. Эти были особенно противными.

Когда Норберт Винер выдумал какую-то чуждую нам кибернетику, мы немедленно объявили ее лженаукой. И правильно сделали, иначе пришлось бы скользить и падать на поверхности новых технологий, неприемлющих нашу старую добрую кувалду. Теперь мы пользуемся компьютерами, выпускаемыми в Маниле. Впрочем, однажды я имел удовольствие увидеть и компьютер советского производства. Во многих отношениях машина превосходила гонконгские и сингапурские. Так, на клавиатуре у нее буквы стояли не латинские, а от Кирилла и Мефодия. Недостаток же у этого компьютера был всего один: он не работал.

Упомянув профессиональных делателей денег, вспомним о вещах менее возвышенных, нежели компьютеры и генетика. Любой бизнесмен знает, что законные, чистые деньги нередко лежат под ногами. Нагнись и подними. Но мы боимся поскользнуться.

В Киеве есть уникальный парк «Нивки»: с неповторимым рельефом, со старыми дубами, прудами и ключевой водой. Нечто подобное, только попроще, природа подарила и Риму. Но там на ровных, без выбоин, дорожках за небольшие деньги римляне и гости столицы катаются парочками на двойных велосипедиках, на каждой аллее упоенно торгуют всем — розами, зонтиками и мороженым. На детских площадках визжат от восторга малыши, в ресторанах поглощаются тонны продуктов... И при этом все чисто, подметено, подстрижено, трава не вытоптана и цветы не вырваны с корнем.

Степень загаженности наших «Нивок» привела бы любого римлянина в изумление. И это при том, что итальянцы — народ веселый и легкомысленный, как и мы склонный к тому, чтобы бросать бумажки где попало. Но они сумели вложить в свою виллу Боргезе деньги, наверное, немалые и получить их обратно с прибылью. Мы же овладели этой наукой наполовину, научившись пока только тратить. Более того, мы поняли то, что Европе невдомек: если доски все равно укладываются гладкой стороной вниз, то и строгать их незачем.