В прошлом году 12 тыс. украинских граждан переехали на постоянное место жительства в Германию. Этнические немцы вернулись на свою историческую родину. Кто-то создал семью с уроженцем Германии, а другие, как героиня этой публикации, выехали по линии еврейской эмиграции.

После отъезда своей единственной подруги Софья Михайловна почувствовала себя совсем одинокой. Дети, внуки и правнуки навещали редко, звонили тоже нечасто. Подруга была единственным человеком, с которым можно было отвести душу. Первое письмо от нее пришло через пару месяцев после отъезда.

«Здесь совсем другая жизнь, — писала Раиса Марковна, — люди все довольные, веселые. Дожив до старости, могут позволить себе вести достойный образ жизни. Все старые немцы подтянуты, прилично одеты (в основном в брюки), ездят на велосипедах. Мы с мужем тоже устроились довольно неплохо. Поначалу около двух месяцев жили в общежитии. Там нам выдали все необходимое, чтобы начать новую жизнь: по два комплекта постельного белья, подушки, одеяла, посуду, даже половую щетку и моющее средство. Вот уже 10 дней мы живем в своей квартире — она светлая, теплая и просторная. На деньги, выданные в качестве «стартовой» помощи, купили бытовую технику, а мебель (по специальным талонам социальной службы) взяли бесплатно. Она, конечно же, «бэушная», но в хорошем состоянии. В Украине, чтобы все это иметь, нужно проработать полжизни... Точно так же и с продуктами: есть магазины, где по тем же спецталонам можно выбрать бесплатно продукты, срок годности которых истекает через один-два дня.

Кроме того, в местной общине нам обещают помочь получить по линии Красного Креста компенсацию за потерянное в годы войны имущество. В Украине об этом никто даже и не заикается, а это довольно приличная сумма — 2500 марок. Так что, в материальном плане нам здесь значительно лучше, чем дома.

А как ты там, подруга? Пиши, очень скучаю. Целую, Рая.»

Софья Михайловна задумалась: а что она здесь, собственно, теряет? Нищенскую пенсию, аварийную «хрущевку», одинокую старость? А если она не сможет за собой ухаживать? И она решила потихоньку собирать документы. Ее не остановило и то, что тон писем подруги становился все менее радостным.

«В последнее время здесь все стало намного дороже. Даже на обустройство дают значительно меньше.

Я попала в полосу неудач: все время болею. Возможно, это связано с очень сырым климатом — чуть ли не 300 дней в году идет дождь. Дома на болезни никто не обратил бы внимание — ни врачи (кому нужна старая бабка?), ни я сама. А здесь врач говорит, что меня дешевле похоронить, чем вылечить. Теперь вот готовлюсь к операции.

Дети работают пока. Я не оговорилась пока. Здесь утром не знаешь, что будет вечером — большая безработица среди самих немцев, а уж о наших и говорить не приходится. Берутся за любое занятие, ведь если три раза откажешься от предлагаемой работы, то лишаешься социальной помощи. На пособие по безработице — а это 70 процентов от зарплаты — особо рассчитывать не приходится. Его получают те, кто проработал не менее года, а наших стараются уволить через 10—11 месяцев. Да и принимают на работу со скрипом и преимущественно молодых: на тех, кому за 40, смотрят с презрением и недоверием — мол, как это к таким годам и не иметь приличную работу? А чтобы взяли на нормальную работу, по специальности, нужно не только подтвердить квалификацию, но и в совершенстве владеть немецким. Вот и вкалывают — дочка в кафе судомойкой, а зять на стройке чернорабочим.

Единственная, кто из нас действительно тут более или менее прижилась, — внучка Анечка. Ей тоже, конечно, пришлось несладко: попробуй выучи и сдай все предметы на немецком. Пару раз она была на грани нервного срыва, но сейчас, вроде, все наладилось. Учится хорошо, с языком проблем практически не осталось, все друзья у нее — немцы.

Я же здесь, несмотря на неплохое материальное положение, теряю себя как личность. Правду говорят — «сытая тюрьма».

Последнее письмо Софья Михайловна получила незадолго до отъезда в Германию. «Поздравляю с получением визы. Теперь наступает самое страшное — принять окончательное решение.

Эмиграция — дело тяжелое, особенно для одиноких старых людей. Я еще понимаю, ехать с семьей или ради детей, как я. Если же тебе хочется, как ты пишешь, посмотреть мир, то для этого есть другие способы.

Живя там, не можешь себе представить полную картину этой жизни. Мы привыкли жить более открыто, быть добрее и щедрее по отношению друг к другу. Здесь все наоборот: каждый живет в своей «норе» и до других ему дела нет. Наши люди, приехав сюда, изменяются в худшую сторону, становятся скрытными и завистливыми.

Но самое ужасное в этой истории — незнание языка. Я этот барьер так и не смогла перешагнуть. Кажется, «подумаешь, язык — и не такое учили», а на деле все сложнее. Даже как будто выучив его немного, не понимаешь разговорную речь. Живешь как немой: чужой среди чужих.

Теперь отвечу на твои вопросы. Никто никого здесь не ждет, никаких носильщиков на вокзале ты не найдешь и договориться в поезде, чтобы тебя доставили к месту назначения, не с кем — ведь это наш поезд. После прибытия ты должна явиться в пункт распределения, где тебе выделят койку. С кем неизвестно — там много беженцев из самых разных стран. Когда появится место в общежитии, тебя переселят. Отдельных комнат там нет. Жить будешь, скорее всего, с такой же одинокой старушкой. Кухня общая, туалет и душевая — тоже. Сколько ты там пробудешь — месяц, два или год, неизвестно.

Материальная помощь поначалу 5 марок в день (проезд в автобусе стоит 3,7 марки), чуть позже начнешь получать социальную помощь — это примерно 550 марок, из которых 100—120 придется отдавать за коммунальные услуги.

Ну вот, через все это прошла, получила квартиру, а что дальше? Тоска и одиночество. Друзей здесь не найдешь, а знакомые остаются просто знакомыми. Я тоже мало чем смогу тебе помочь.

Теперь насчет похорон. Не волнуйся, похоронят, как и всех эмигрантов: на этом свете никого не оставят. Только дома за твоим гробом будут идти родные и близкие, а здесь кто?».
Целый год Софья Михайловна потратила на сбор документов, год ждала приглашения и год думала. Теперь она решила отложить отъезд.

Справка: Проблема миграции весьма актуальна в современной Германии: 9 проц. ее населения не имеют немецкого паспорта. Большинство переселенцев — турки, этнические немцы из Казахстана и евреи из Украины. Еврейская община Германии растет быстрее, чем какая-либо иная в мире, а количество ее членов за последние десять лет утроилось, достигнув 85 тыс. человек.