Официально я нарушила российско-украинскую границу в 11 часов 13 минут. Несколько раз перешла туда-сюда. Но оказалось, что нарушителем я стала гораздо раньше: дорога от железнодорожной станции Успенская до таможенного поста «Успенка» петляет по обеим братским территориям. Так что каждый житель поселка — не единожды в день «преступник».

Уже три года проходящая делимитация границы тормозится и такими проблемными территориями. Их достаточно, чтобы растянуть процес еще на несколько лет. Как ни стремится Украина выполнить условия для вступления в ЕС по установлению жестких границ и прекращению незаконной миграции, она не скоро попадет в единую Европу. Многое приходится делать впервые, в мировой практике подобного не встречалось.

Из прошедших 14 раундов переговоров между официальными делегациями большинство касалось проблем, возникающих на границе Ростовской области с Украиной. Оказалось, тут их решить труднее всего: на почти 760 км границы — несколько десятков спорных участков плюс одно море.

О чем спор? Например, об угольных залежах Донбасса, которые будут разделены не административной, а настоящей границей. В перспективном объединении «Гуковуголь» выработки нескольких шахт находятся в Украине, но шахтеры спускаются туда с территории России. Вроде бы есть на то договоренность с Луганским облисполкомом, однако все может и должно измениться.

В этом случае, очевидно, придется обратиться к международному опыту, предусматривающему юнитизацию (разработку месторождения как единого целого всеми заинтересованными владельцами лицензий на это месторождение). Но вот про улицу с говорящим названием Дружба Народов, делящую слившиеся поселки Чертково и Меловой, мировая практика молчит.

Местами граница проходит даже не по улице, а между кухней и спальней, например. Но это полбеды. В поселке всего один продуктовый магазин — на украинской территории. Официально в ходу там гривни. Но неофициально, конечно, и рубли — российскоподданным тоже хочется кушать. Абсурдность ситуации подчеркивается двумя часовыми поясами, сходящимися все на той же улице.

Таких недоразумений — масса. Например, ветка железной дороги Москва — Ростов в 11 местах пересекает границу, отделяя 205 га от России и 370 га от Украины. Семь зарубежных предприятий на севере области размещают свои 120 га в Украине. А жители российского, по архивным документам, поселка Нижний Шверев почему-то имеют гражданство Украины.

В Успенке-Авилово ситуация и того хуже: тут частные домишки впритык друг к другу. Раньше у жителей не возникало «пограничных» проблем, теперь — будут: ни к соседу, ни к родственнику, ни на собственный огород просто так попасть не удастся.

Так что дружбы между братскими народами не жди: административные меры властей скажутся и на добрососедских отношениях. Собственно, о том же говорила моя попутчица, нарушавшая, как и я, границу по пути от станции к таможенному посту. Высказала мнение, что после отмены прямых электричек из Ростова в Украину, люди ездить просто перестанут. Майор-таможенник с поста «Успенка» подтвердил: за последние несколько лет количество пересекающих границу через его пост уменьшилось раза в три. Количество грузов — тоже. Чтобы это узнать, не надо было ездить в Успенку. Давно в Ростове уже нет «аллеи Кравчука» (торговали украинцы в два ряда, а ростовчане ходили меж ними, как по аллее). Да и официальные цифры гласят: хоть товарооборот с Украиной у Ростовской области больше, чем с остальными государствами, за пять лет он снизился в два раза.


За делимитацией последует демаркация. Это неизбежно должно произойти к 2005 году. Но уже сейчас еще не установленная граница приобретает вид настоящей: проводятся совместные патрулирования, обе стороны информируют друг друга о возможных нарушениях режима, да и места под столбы, что называется, намечены. Тем не менее нарушителей (не тех, кто поневоле, а настоящих) пруд пруди. Пропускных пунктов-то всего восемь, а дорог, соединяющих Ростовскую область с Луганской и Донецкой, — 196. Так что пока граница — это малоконтролируемая территория.

За 2000 год украинские пограничники задержали более тысячи незаконных мигрантов из Афганистана и республик Средней Азии. Они попали в Украину очень просто: приехали в то же Чертково и перешли улицу Дружбы Народов. Тоже стремились в единую Европу.

Но основное количество нарушений связано все-таки с другим. Люди пользуются прозрачностью границы и тащат в обе стороны все, что можно. Льготный пропускной режим для жителей приграничной зоны позволяет им беспрепятственно осуществлять «торговые операции».

После окончательной демаркации может быть введен приграничный режим со всеми вытекающими последствиями: ограниченным допуском в зону, въездом гостей по приглашениям, штампиками в паспортах.


Главная заминка — с дележом Азовского моря. На воде вешек не поставишь, хотя, по прошлогоднему мнению первого секретаря посольства Украины в РФ г-на Осавалюка, в границе «не может быть дыры в 300 километров». Украина предлагает провести границу «по линейке» — от сухопутной точки между Ростовской и Донецкой областями на юг до восточной оконечности Крыма. Тогда более двух третей моря отойдет к Украине вместе с фарватером Керченского пролива. Считается: кому принадлежит пролив, тот и владеет морем. Уже сейчас доход Керченского порта от взимания маячного сбора, средств за бункеровку, техобслуживание и проверку иностранных судов исчисляется сотнями тысяч долларов в год.

Речь идет не только о нескольких портах, но и о значительных биоресурсах. Прежде всего о вторых по величине в мире после Каспия запасах осетровых. Поэтому борьба за море идет нешуточная, раундов переговоров по определению его статуса проведено уже больше, чем о сухопутной границе. Так сложилось, что основное количество зимовальных ям осетровых расположено в украинской части моря. Хотя нерестятся белуга, севрюга и осетр в российских реках Дону и Кубани.

Справедливости ради надо отметить, что в отношении осетровых позиции двух сторон сблизились: страны подписали соглашение о запрещении их промышленного лова.

Однако экология Азовского моря находится в катастрофическом состоянии. И если спор затянется, через несколько лет вместо моря можно получить не более чем огромную лужу грязной и мертвой воды.