Способен ли недавно назначенный председатель правления «Газпрома» Алексей Миллер всерьез контролировать компанию?

«Газпром» вступил в эпоху перемен. Назначен новый председатель правления. Обновлен Совет директоров. Авторитетная аудиторская фирма и Счетная палата РФ ведут проверки его деятельности. При этом главный вопрос остается открытым: сумеет ли государство добиться прозрачности в деятельности акционерного общества?

Вероятно, не многие представляют, насколько сложна эта задача. Чтобы решить ее, менеджмент должен предпринять целый ряд шагов.

Этот расклад давно вызывает у профессионалов сомнения. В чем их аргументы? Ну, например, в том, что никому не известна реальная доля нерезидентов (то есть неграждан России), которые владеют «Газпромом» через так называемые серые схемы.

	Досье
По официальным данным, акции «Газпрома» распределены так: 38,37 проц. принадлежат государству: 4,427 проц. — НГПФ «Газфонд», 4,17 проц. — ЗАО «Стройтрансгаз», 1,1 проц. — АО «Росгазификация», 0,5 проц. — ЗАО «Геросгаз». Еще 5 проц. управляет от имени «народов Севера» губернатор Ямало-Ненецкого округа. А 20,7 проц. числятся за физическими лицами.

Только один факт.
В 1996 — 1997 гг. акции «Газпрома» продавались на аукционах в России по заниженным ценам. Официально иностранцы к этим аукционам допущены не были. А неофициально?

Миноритарными (владеющими мелкими пакетами акций) акционерами «Газпрома» является целый ряд фирм. Что известно об их реальных (бенефициарных) владельцах? Можно считать, что ничего.

Формально эти фирмы зарегистрированы в России. Но из этого ничего не следует. Например, по официальным данным, 0,717 проц. акций «Газпрома» принадлежит группе «Эрмитаж».

Кто же эти люди? Как специально отмечено в иске, гражданство этих людей неизвестно(!). Таким образом, акции двух из трех российских естественных монополий принадлежат лицам неизвестного гражданства.

Примерно такими же «прозрачными» выглядят и другие миноритарные акционеры «Газпрома».

Тайна «бенефициарных» собственников с трудом поддается разгадке еще и потому, что в последнее время проведены реорганизации многих дочерних структур «Газпрома». Значит, акции вполне могли сменить владельцев.

Только один пример. ОАО «Строй-трансгаз», зарегистрированное в 1999 г. в Орле (ранее ЗАО «Стройтрансгаз» было зарегистрировано в Красногорске), в 2001 г. выпустил допэмиссию акций и продал их компании «Газдевайс». Так кому сегодня реально принадлежит 4,17 проц. акций, приписываемых несуществующему уже ЗАО «Стройтрансгаз»? Учтем, что аналогичные операции проводились во многих дочерних структурах «Газпрома».

Понимаю, что у читателя уже голова идет кругом от цифр и названий фирм. Хотя мы привели лишь несколько из множества фактов. Но тем не менее нет сомнений: реальных владельцев РАО «Газпром» установить при желании можно. Для этого понадобится команда аналитиков в 10 — 15 человек, имеющих навыки сбора информации за рубежом, и год — полтора. Подчеркнем: нет никакого смысла вести эту работу, основываясь на российских базах данных.


Для того чтобы добиться прозрачности в работе «Газпрома», надо решить и другие задачи. Как минимум, избавить компанию от связей с людьми, которые имеют в мировом бизнесе скверную репутацию. А также вывести средства РАО из чрезвычайно рискованных проектов.

Но прежде о «дурной компании». Скажем, к «Газпрому» по-прежнему имеют отношение несколько скандальных компаний. Вот, например, совместное предприятие «Газпрома» и польской компании PGNIG, которое называется Europolgaz. В числе совладельцев PGNIG— польский предприниматель Александр Гудзоватов, против ряда фирм которого выдвинуто не одно обвинение в западных судах. Так вот, на конец прошлого года поручительство «Газпрома» в пользу Europolgaz составило 5,5 млрд. рублей. И это несмотря на то, что Europolgaz уже должен «Газпрому» 13,8 млрд. рублей и еще 23 млрд. рублей — «Газпромбанку». Причем этот кредит, выданный в 1999 году, в полтора раза превышает капитал банка и ничем не обеспечен!

Это ли не рискованный проект? И таких, повторим, немало. Возможно ли выявить «дурные» связи «Газпрома» и его участие в сомнительных проектах?

Да, возможно. Но для этого потребуется еще одна команда аналитиков и примерно год. Причем не стоит взваливать на себя лишнюю работу. Известно, что в ряде стран мира идут судебные процессы, прямо и косвенно связанные с интересующей нас темой. Грех не использовать уже накопленную в мире информацию. Речь идет о материалах как минимум 30 официальных расследований и судебных процессов в 7 странах.


Только справившись с первой и второй задачами, менеджеры «Газпрома» смогут приступить к третьей и главной — установить контроль над финансовыми потоками РАО и его «дочек».

Но, решая эту задачу, на наш взгляд, необходимо придерживаться нескольких принципов.

Прежде всего — не навредить тем проектам «Газпрома», которыми действительно может гордиться наша экономика. А их много — от проекта подземного газохранилища «Реден» до газопровода «Ямал— Европа». Причем надо учитывать, что капитал «Газпрома» разбросан по предприятиям разных отраслей в десятках стран мира.

Второй принципиальный момент — программа должна быть комплексной. По данным Счетной палаты РФ, «Газпром» имеет долю, паи и акции в 1076 хозяйствующих субъектах, более чем в половине из них — контрольный пакет. РАО, его российские дочерние и аффилированные структуры имеют устойчивые экспортно-импортные связи с несколькими десятками тысяч субъектов более чем в 50 странах мира.

Далее. Весьма сомнительна распространенная в России информация о том, что заниженные тарифы на добычу и транспортировку газа превратили всех «дочек» «Газпрома» в должников головной компании. При этом ссылаются на принятое в декабре 1996 года правлением РАО постановление «О совершенствовании порядка расчетов...». Согласно этому документу весь объем экспорта осуществляет РАО, а «дочки» не получают денежных средств за экспорт вообще. Сомнительность этой информации в том, что существует масса хорошо отлаженных способов, при которых экспорт осуществляется вне зависимости от указанного постановления. Конечная цена, которую платит западный покупатель российского сырья, перераспределяется через систему аффилированных зарубежных компаний таким образом, что не попадает в Россию, ни в отчеты о деятельности самого «Газпрома», ни в отчеты его «дочек». Это те финансовые потоки, которые практически невозможно отследить с территории Российской Федерации.

Еще один принципиальный момент. Созданная в России система госрегистрации предприятий практически не пригодна для серьезных аналитических работ. Эти документы слишком часто приходят в противоречия с теми, которые всплывают на Западе. Так, например, по кипрским документам одна из дочерних компаний «Итеры» давно перестала существовать, а по российским — «покойница» активно действует. Это говорит о том, что при установлении контроля над финансовыми потоками «Газпрома» придется проверить соответствие всех регистрационных документов в 50 странах мира по каждой его аффилированной структуре и его торговым партнерам.

И наконец, самая существенная особенность предстоящей работы заключается в следующем. Владелец самого большого пакета акций РАО (то есть государство) применял и применяет весьма рискованные методы руководства компанией. Настолько рискованные, что они ставят под угрозу жизнь «Газпрома». Достаточно вспомнить, что в 1997 году «Газпром» был вынужден в пожарном порядке привлечь кредит западных банков в 4 млрд. долл. Для того чтобы погасить долги бюджета перед пенсионерами. Или возьмем историю с использованием средств газового монополиста для формирования отечественного фондового рынка через сомнительных международных посредников. По этим каналам Россией потеряно около 20 млрд. долл., выделенных мировым сообществом на формирование отечественного фондового рынка.

Ничуть не лучше взаимоотношения местных региональных элит с дочерними предприятиями РАО. Правительство Республики Коми, например, посетила мысль создать свой оффшорный банк «Комилюкс» (Люксембург). И в этот сомнительный проект тут же был втянут «Севергазпром».

Итак, для полного изучения финансовых потоков «Газпрома» и разработки обоснованных рекомендаций по их совершенствованию потребуется третья группа аналитиков, но уже в 45 — 50 человек и срок от 1,5 до 2 лет.

Какова же вероятность того, что перестановка кадров в «Газпроме» приведет к переменам? Первые две задачи, а именно выявление реальных собственников, а также «чистка» партнеров и проектов, возможно, будут решены. Хуже с контролем над финансовыми потоками. Одна из главных причин — отсутствие навыков обмена информацией между отечественными госслужбами и зарубежными службами финансовых расследований, без которых даже простая проверка регистрационных документов тысяч фирм в 50 странах мира практически невозможна.